Игорь Родин - Совесть палача

— Раз всё так радужно, на этой мажорной ноте разреши раскланяться! Ещё раз — спасибо! Спешу!

— Благослови тебя Господь! — перекрестил меня дистанционно отец Сергий.

Я в быстром темпе поспешил обратно к себе в кабинет, а он благообразно и основательно воздвигся над столом и принялся собирать обратно на поднос тарелки и стаканы. А я пронёсся по коридорам, мимо Леночки, всё так же что-то выстукивающей на своём компьютере, в свою пещеру, нет, графский замок. Там сорвал трубку коммутатора.

— Соедини со вторым КПП!

— Слушаю, второй КПП, дежурный наряда Полетаев!

— Это Панфилов! Серёга, сейчас к тебе поп наш, отец Сергий подкатит! Знаешь такого?

— Так точно, товарищ полковник!

— Не пускай его к Дубинину! Скажи, того в санчасть отвели, а попа хочет видеть новенький! Бондаренко! Пусть развлечётся духовенство, Бондаренко этот — «интересная личность». Они там найдут друг друга в плане мозги запудрить! Понял?

— Да! Так точно!

— Выполняй! Я скоро подойду!

И бросил чёрную тяжёлую пластиковую трубку. Влез в сейф в поисках нужных бумажек. По моим расчетам нового смертника как раз загрузят в камеру к тому моменту, когда я закончу беседу с Дубининым. Чтоб два раза туда-сюда не мотаться, захвачу прошение о помиловании и акт об отказе сразу. Щёлкнула сзади дверь и Леночка вплыла в кабинет с пачкой конвертов в руках. Всё-таки она хороша, но я на сиюминутные удовольствия личное спокойствие не размениваю. Да и работает она хорошо, держу, как говорится, исключительно за деловые качества. А она, кажется, с каким-то прапорщиком живёт. Не для карьеры, а в удовольствие. С карьерой у неё и так всё «пучком» под моим целомудренным присмотром.

— Глеб Игоревич, спецкурьер из УФСИН корреспонденцию доставил. Приказы, распоряжения, методические материалы из Министерства.

— Брось на стол!

Я захлопнул сейф, найдя нужные бланки, плюхнулся раздраженно в кресло и бегло посмотрел конверты. Отбросил один, второй, а вот третий меня заинтересовал. Ответ на прошение о помиловании Вадима Александровича Иванова. Нашего взяточника нетрадиционно ориентированного. Разорвал край, вытянул лист.

Отказано.

Что ж, господин бывший депутат, придётся выписать вам билет за границу невозвращения. Раз такое дело, придётся «исполнять» Афоню в эту субботу. Созрела там бабочка или нет, а график поджимает. Вон, на Иванова уже отказ пришёл. Его теперь придётся ставить на конец месяца. Или перенести на первую субботу июля? Да какая разница! Афанасьеву от этого не легче. Всё равно теперь ему осталось жить два дня. Надеюсь, за неделю он хорошенько проварился в собственном соку и дал такой сочный бульон, что куколка внутри него успела напитаться по ноздри. Посмотрим в субботу. А теперь пора к Дубинину!

Но поспешить в расстрельный блок опять не удалось. Зашевелился, зажужжал пчелой в кармане телефон. Звонил Петюня.

— Привет, «мусор»! — тепло начал он.

— Привет, «кардан»! — это была наша старая дружеская игра.

— Как настроение?

— Отлично! Всё у меня налаживается, жизнь становится лучше, жизнь становится веселее! Я теперь определился в собственной классификации и занял почётную нишу энергетического вампира. Достойно, красиво и почётно.

— Насосался что ли?

— Да. Была удачная охота! — я чувствовал, что Петя тоже в игривом настроении, что сулило долгожданную встречу, а теперь он просто развлекается:

— Мне отсосёшь?

— Попадёшь ко мне в з а мок под зам о к, отсосу! — принял я его игру в остроты.

— Вот так друзей и теряем, — огорчился Петя. — Я, в смысле, энергию. А ты о чём подумал?

— А я подумал, что потеряв друга, ты найдёшь настоящую чистую и вечную любовь!

— Ага. Педерастия, как высшая степень проявления воинского братства. Слушай, я что хотел! Завтра у меня «окно» в графике, как раз есть повод нам встретиться, посидеть, как в старые, добрые времена. Ты как?

— Я — за! Во сколько?

— Давай в шесть. Подгребай опять ко мне, я водки возьму. А ты там сам, по настроению.

— Замазались!

— Ну, всё, давай, брат!

— Давай! — я отключил соединение и всё-таки вышел в коридор.

Теперь к Дубинину. Надеюсь, прапорщик направил отца в нужную камеру. Потому что сейчас я ощущал в себе необыкновенный прилив сил, настроение за последние полгода поднялось до рекордной отметки, а внутри всё клокотало от плотной уверенности, куража и эйфорических необоснованных, но тем и приятных предпосылок будущей удачной беседы. После Афони мне казалось, что я выбрал правильную тактику, приносящую плоды. И пусть она действует не сразу, зато безотказно.