Сергей Магомет - Сильные впечатления

— Ну и как вам репортаж? — спросила Маша.

Светловстарший потер ладони и вздохнул так протяжно, что на его нижней губе заблестела тягучая слюна.

— Оххохо…

— Послушайте, — сказала Маша, — может, всетаки ктонибудь объяснит, что произошло?

Свекровь принялась теребить цепочку с тяжелым кулоном, который болтался под ее тройным подбородком.

— А где это ты посадила пятно на такую миленькую юбочку? — печально поинтересовался свекор.

— Террорист опрокинул на меня банку с маслинами.

— С маслинами, — повторил свекор, пожевав губами. — Значит, ты ела маслины.

Эдик начал тоскливо подвывать.

— Ты наелась маслин и отправилась домой, так? — спросил Машу Светловстарший тоном следователя, который был близок к тому, чтобы эффектным оборотом подловить подследственного.

— Нет, — осторожно сказала она, — потом я на студии монтировала материал.

— Ага, — подхватил Светловстарший, предчувствуя триумф, — стало быть, ты поехала на студию…

— Стало быть, — не сдержавшись, закричал Эдик, — ты монтировала материал. Для этого, наверное, тебе и пришлось стоять раком, так что теперь у тебя красные коленки! А может быть, это аллергия на маслины?

— Дурак! — заорал на него отец, взбешенный главным образом тем, что ему не дали довести до конца эффектно построенную комбинацию и разоблачить лгунью.

— Это что, допрос? — ледяным тоном осведомилась Маша.

Что сделано, то сделано. Ничего не попишешь. Первой мыслью Маши было то, как живописно преподнесет семейство Светловых сложившуюся ситуацию ее мамочке.

— Твоей маме, наверное, понравится, что ее младшая дочка пошла по рукам, — сказала свекровь, словно прочитав ее мысли.

Светловстарший, однако, избрал роль миротворца. По крайней мере, менее всего ему хотелось, чтобы о скандале, происшедшем в его семействе, заговорили знакомые. Если бы они жили в ветхозаветные времена — тогда другое дело. Тогда бы, очевидно, он непременно пригласил всех знакомых, чтобы те разделили с ним его энтузиазм и побили проклятую прелюбодейку каменьями. Однако времена нынче не те, поэтому он попытался урезонить супругу:

— Разве таким тоном, милая моя, разговаривают с родственницей?

Маша покраснела и опустила взгляд на узоры своего любимого бухарского ковра.

— Это самый печальный день в нашей семье, — со скорбной торжественностью продолжал свекор. — И именно ты, Маша, виновата в том, что мы теперь в такой печали. Мы любили тебя, как дочь, а предательство дочери — это как нож в сердце…

Маше казалось, что ничего глупее в своей жизни она не слышала. Впрочем, это было еще не все.

— И ведь кого нашла! — прошептал свекор и затряс молитвенно сложенными ладонями. — Милиционера! Какогото гояшмоя!

Самое обидное, если уж на то пошло, было то, что этот самый милиционер, «гойшмой» выбросил ее, как использованную вещь. Но об этом было известно только ей.

— Я этого не потерплю, папа! — храбро сказал Эдик, хлопая по руке свою мамочку.

Чего умудренный жизнью Светловстарший не любил делать, так это горячиться. Он был намерен овладеть ситуацией и устроить так, чтобы никому из близких, включая и Машу, которую он «полюбил, как дочь», не сделать больно — не оскорбить и не обругать.

— Потерпишь, — сказал он сквозь зубы, адресуясь к единственному отпрыску. — Сделаешь так, как посоветует тебе папочка. Ты уже проявил себя — у тебя жена встает на карачки перед кем не попадя.

Да что, в конце концов, Маша теряла? Семейные воскресные обеды, на которых кусок в горло не лезет, потому что все заняты промыванием ее мозгов. Все, что можно было впитать полезное, она уже впитала: научилась у свекрови готовить заливное, а объедки с тарелок счищать не в помойное ведро, а в унитаз. Довольно с нее ночных разборок с Эдиком, который попрежнему все норовил подобраться к ней со своим термометром.

— С меня довольно, — холодно сказала Маша. — Остальное, я думаю, вы решите без меня.

Ее резкий тон пробудил в свекре чувство, близкое к восхищению.

— Если бы ты была моей женой, — мечтательно проговорил он, — я бы сумел с тобой договориться…

— По крайней мере, в этом случае, я уверена, мы не стали бы вмешивать в наши дела родителей, — заметила Маша.

Свекор ей явно симпатизировал.

— Я сделал для Эдика все, что было в моих силах, но он оказался не достоин моих усилий. Я пытался научить его жизни, но он, видно, пошел не в меня. Он слабак.

— Однако вы послали человека, чтобы следить за мной! — воскликнула Маша.