Сергей Магомет - Сильные впечатления

Дело в том, что родительнице вдруг во что бы то ни стало потребовалось отправиться в какойто необыкновенный санаторий, а оставлять девочек на престарелую бабусю, оставшуюся к тому времени без дедушки, и на мужа, всецело поглощенного работой, было, естественно, нельзя.

В отличие от старшей Кати, которую эта новость повергла в ужасное уныние, младшая Маша была в полном восторге. Это и понятно — Катя не могла дождаться лета, чтобы отправиться на дачу, где у нее имелся «молодой человек», в которого она была влюблена, и отправляться вместо этого в какойто задрипанный пионерский лагерь представлялось ей верхом унижения. В отличие от сестры, несмотря на то, что вот уже минуло несколько месяцев после злополучного «письма Татьяны к Онегину», всяческие нежности между противоположными полами были Маше еще совершенно до лампочки, и привычной дачной скуке она с радостью предпочла неизведанную романтику пионерских костров, походов и прочих коллективистских мероприятий.

Итак, накануне отъезда в лагерь Маша сидела, скрестив ноги, на полу их общей с Катей комнаты, а престарелая бабуся скрупулезно пришивала меточки с фамилией на те вещи, которые предполагалось взять с собой. Держа во рту длинную белую нитку, она подавала Маше тщательно сложенные юбки и шорты, а та укладывала их в большущий чемоданище.

Бабуся и Маша хозяйствовали в одиночестве, поскольку Катя с утра отправилась кудато по заданию отца, а мама распрощалась со своим семейством еще несколько дней тому назад. Довольно туманно девочкам объяснили, что маме потребовались экстренные медицинские процедуры — не то на сернистых водах, не то еще где. Философское спокойствие, с каким отец отнесся к отъезду супруги, при желании можно было списать на его всегдашнюю загруженность.

— Я должен, — твердил он в те редкие моменты, когда показывался дома, — работать как вол, чтобы заработать двум невестам на приданое! Мне придется засиживаться в конторе допоздна. Если что, вы должны ложиться спать, не дожидаясь моего возвращения.

Маша взглянула на часы. Было уже полшестого. Она вспомнила, что в шесть часов отец назначил ей встречу в кафемороженом «Космос».

— Ба, мне пора бежать!

Бабуся кивнула и кряхтя поднялась, упираясь дряхленькой рукой в толстое колено.

— Давай, — сказала она, — не опаздывай. Не то папа рассердится.

Знакомыми с младенчества переулками Маша выбралась на улицу Горького и вскочила в троллейбус, который пополз вниз к Красной площади. У Моссовета она сошла и перебежала по подземному переходу на другую сторону. За конным Долгоругим был скверик, где, как ей уже было известно, собирались извращенцы и хиппи. Туда она, естественно, не пошла, а продолжила свой путь дальше по улице Горького и через минуту уже подходила к стеклянным дверям «Космоса», около которых как всегда стояла изрядная очередь. Подетски смело она шагнула прямиком к швейцару.

— Меня папа ждет! — гордо заявила она и была тут же пропущена внутрь.

На Маше была простенькая плиссированная юбчонка, видавшие виды босоножки и голубая кофточка. Для такого чудесного заведения, каким являлся «Космос», ее наряд был довольно убог, однако это беспокоило ее куда меньше, чем размышления о том, сколько порций мороженого разрешит ей заказать отец.

Она вошла в зал, декорированный какимито замысловатыми панно на космическую тематику, и тут же увидела отца, а тот увидел ее и, привстав, галантно, — как умел только он один, — усадил ее за столик. Только потом сел сам. Перед ним стоял уже наполовину опустошенный графинчик с коньяком. Маша тут же схватила карточку меню и побежала глазами по названиям десертов. Названия были одно заманчивее другого и чрезвычайно таинственными. Впрочем, Маша была уже стреляный воробей. Она знала, что названия придуманы лишь для вящего понта, а выбирать следует по цифрам в графе цен.

— Как настроение? — спросил отец.

— Отличное, папа, — ответила она, поглощенная выбором. — Сколько можно взять порций?

Он показал ей на пальцах — две, но, подумав, показал — три. Наконец, заказ был сделан.

— Собралась в лагерь? — механически продолжал он, явно занятый какимито другими мыслями.

— Почти, папа, — поспешно кивнула Маша.

Приближался официант с подносом, на котором стояло две заиндевевших железных вазочки, в одной из которых покоились чудесные шарики шоколадного пломбира, обсыпанного орехами, а в другой — сливочного с апельсиновым джемом. Но это было еще не все. Кроме железных вазочек, был принесен еще высокий стакан, в котором мороженое красовалось уж совершенно изумительными цветными слоями.