Геннадий Марченко - Выживший

Проснулся от звука открываемой двери. Вернулись Кузьмич и Айва. С пояса охотника свешивались ещё пяток освежеванных беличьих шкурок.

- Как самочувствие? - поинтересовался хозяин зимовья с порога, обметая унты веником из связанных пучком прутьев ивы.

- Ломит, а так жить можно. Смотрю, охота была удачной?

- Была бы лучше, не упусти я куницу. Вроде и ветка не хрустнула, даже старался не дышать, когда выцеливал, а она возьми - и сорвись. Только ее и видел... Ну ничего, я место приметил, в другой раз там поохочусь.

- А что за винтовка? Мелкашка небось?

- Она самая, ТОЗ-8, - не без гордости кивнул Кузьмич на свое орудие труда, висевшее на вбитом в стену гвозде. - Белку в глаз бить - самое то. А зрение меня ещё, слава Богу, не подводит.

Охотник занялся приготовлением ужина. На этот раз горячим блюдом была перловая каша с тушенкой - крупу Кузьмич замочил ещё перед уходом.

- Слушайте, Фрол Кузьмич, - сказал я, потягивая травяной чай, в который уже успел влюбиться. - А почему вы мне помогаете? Ведь если бы сдали меня властям, получили бы какое-нибудь вознаграждение. А так, если узнают, что укрывали беглого преступника, вам самому могут срок впаять.

- А потому что человек ты хороший. Я это ещё там, в тайге понял, когда тебя больного нашёл. Плохих людей я чувствую. Да и Айва, - он потрепал загривок льнувшей к нему собаки, - тоже тебя признала, а у нее чутье на людей даже получше моего. И ты это... Прекращай выкать, а то я себя совсем старым чувствую.

- Договорились, - не смог я сдержать улыбки. - Слушай, Кузьмич, а можно в какой-нибудь лохани нагреть воды, чтобы я смог хотя бы протереться влажной тряпкой? А то после хождения по тайге и потения от отвара уже попахивать начал...

- Это можно, - хмыкнул в бороду охотник. - Лохань найдем, а уж снега вокруг навалом, на печке погреем. Да и я заодно обмоюсь, тоже запаршивел порядком.

Этот вечер мы посвятили банным процедурам, насколько это было возможно в таких условиях. С потом и грязью я словно смыл с себя и болезнь, на следующий день почувствовав себя уже вполне бодрым, за исключением лёгкой слабости. Даже рискнул сделать зарядку в технике цигун, немало тем удивив хозяина зимовья, который забился в угол, оттащив туда и стол, чтобы дать мне побольше пространства. Зарядку я закончил медитацией.

- Что ж это за упражнения такие? - поинтересовался он.

- Восточные практики, - не подумав, брякнул я. - Индия и Китай, там всё это и зародилось.

- Ты что ж, и в Индии с Китаем бывал?

- Э-э... Да нет, это мне показал один моряк, который в Южном Китае жил почти год и научился у местных монахов.

- Гляди ты, - покачал головой Кузьмич.

После занятий энергия меня переполняла, и я попросил хозяина придумать мне какое-нибудь занятие.

- Чем же тебя занять-то, - задумчиво почесал тот пятерней в своей шевелюре. - Даже и не знаю. Шкурки обрабатывать ты не умеешь, а боле и делов-то нет. Может, книжку тебе дать почитать? Завалялась тут у меня одна, я ее в детстве ещё почитывал от скуки.

Книжка называлась 'Сказанİе о венчанİи Русскихъ царей и императоровъ' за авторством некоего П. П. Пятницкого. Издана она была в приснопамятном 1896 году и изобиловала старорежимной орфографией. Однако, несмотря на яти и прочие пережитки, читалась легко, и я сам не заметил, как углубился в тонкости царских порядков.

Тем временем Фрол Кузьмич занялся приготовлением обеда, и запах неизменной каши с мясом вызвал в моей ротовой полости обильнее слюноотделение. Аппетит у меня после болезни и лагерной баланды тоже прорезался будь здоров, Кузьмич крупы и тушенки не жалел, равно как и других припасов, и я уже начал опасаться, как бы продовольственные запасы моими усилиями преждевременно не истощились. Но охотник на мои высказанные вслух опасения только махнул рукой, мол, по твою душу хватит, а кончится - к марту он на санях из посёлка привезет ещё припасов.

- Неудобно всё же как-то, тебе же эти припасы достаются не бесплатно, - сказал я Кузьмичу.

- Неудобно серить, штаны не снямши, - грубовато пошутил Фрол Кузьмич. - Что ж я, человека сухарем буду попрекать? Эдак и озвереть недолго.

- Тогда уж не знаю, чем тебе и отплатить.

- Придет время - отплатишь. Жизнь штука хитрая, ещё незнамо, как повернется.

И впрямь, жизнь - штука непростая, в чем я уже не раз убеждался.

* * *

Ежова трудно было узнать. Левый глаз заплыл, зрачок правого вяло блуждал, не в силах сосредоточиться в одной точке. На скуле кровоподтек, губы в корке запекшейся крови, левая рука висит плетью... Сидел он на стуле как-то скособочившись на правую сторону, похоже, ребрам также серьезно досталось. Берия недовольно поморщился, блеснув стеклами пенсне: