Геннадий Марченко - Выживший

- К счастью, нет, но мог. И ещё не факт, что выживет.

- Ну-ка рассказывайте, что там произошло.

- Там случился самый настоящий бунт, вернее, бойня между урками и остальными, где-то человек пятьдесят на пятьдесят. Начальник лагеря Мороз даже Ежову не открыл всей картины произошедшего, а когда с ним начали работать мои ребята - сразу раскололся. Ещё и мои подчиненные провели небольшое расследование. Началось всё с того, что урки убили какого-то батюшку из заключенных, с которым сблизился Сорокин. Причем не просто убили, а ещё и издевались, обливая его раздетого на холоде водой. Ну, наш подопечный и отомстил, как в Одессе, отправил зачинщиков в лагерную больничку. А блатные, как они себя называют, в свою очередь, вызвали Сорокина на толковище. Да только тот пришёл не один, вот и получилось - стенка на стенку. Если в подробностях, то наш хронопутешественник своим тесаком порубил всех блатных главарей, ну и ещё кого-то из шавок помельче. Там такое творилось, что очевидцы сами толком ничего не помнят.

- А дальше что? Сорокин жив остался?

- Живой, он же у нас везунчик! Его Мороз в карцер определил, в холодный, без телогрейки, а он возьми и обезоружь конвоира, который его вел в карцер. Забрал у него винтовку с патронами, снял верхнюю одежду, самого конвоира отнес в мертвецкую и там спеленал, оставив с кляпом во рту. Сторожа однорукого тоже связал, чтобы шум не поднял раньше времени. После этого завернул в столовую, взял три банки тушенки и буханку хлеба, нож со спичками, и покинул пределы лагеря.

- Что значит покинул? Просто так взял и вышёл? Хороша же там охрана...

- Не вышёл, товарищ Сталин, выехал. На аэросанях. Взял и угнал аэросани, представляете? Протаранил ворота - только его и видели. Самое смешное, что вместе с ним на этих аэросанях уехал и Мороз. Только не в кабине, а на капоте, вцепившись пальцами в передок. Можно сказать, его спиной или тем, что пониже, Сорокин ворота и таранил. А когда отъехали на несколько километров, он остановился, стащил с капота Мороза и отправил пешком в лагерь, предварительно отобрав у того наган.

- Экий ловкач, - цокнул языком Сталин. - И не пристрелил Мороза, хотя и следовало бы. Думаю, нам такие начальники лагерей не нужны, они позор исправительной системы. То бунт у них, то побег. Завтра Берии подскажу, что в Ухтпечлаг понадобится новый руководитель. Так что там дальше?

- Пропал в тайге наш Сорокин. Ежов прилетел на следующий день и тут же организовал поиски, в том числе с воздуха. К северу от лагеря километрах в двухстах обнаружили глубокий след, но с высоты трудно было понять, человек прошёл или какой-нибудь лось. В общем, следы Сорокина затерялись в тайге, я дал команду продолжать поиски, но уже под нашей юрисдикцией, хочется верить, что клиент ещё жив и мы всё же его найдем. Больно уж он везучий.

Сталин поднялся, задумчиво прошёлся по кабинету, попыхивая трубкой. Да, действительно, настоящий везунчик. Если и в этот раз выживет в зимней тайге почти без припасов... Очень хотелось бы с ним пообщаться с глазу на глаз.

Власик кашлянул, привлекая внимание Хозяина. Тот кивнул, мол, говори.

- Ежов арестован как изменник Родины, сегодня вечером самолётом его уже должны доставить в Москву. Я, пожалуй, поприсутствую на первом допросе. Хочется посмотреть, как эта гнида будет изворачиваться... А вот это, товарищ Сталин, я оставил на десерт.

- Что внутри? - спросил Вождь, принимая папку с завязанными тесемками. - Здесь на титульном листе ничего не написано.

- А это, товарищ Сталин, те самые показания из сейфа Ежова, - едва ли не светясь от гордости, доложил Власик. - Все, что рассказал наш Сорокин на допросах, собрано здесь. Я почитал только начало, смею заверить - показания очень любопытные.

- Что ж, сейчас же с ними и ознакомлюсь, - Сталин аккуратно положил папку на стол. - Ещё что-то есть?

- Вроде бы всё рассказал, товарищ Сталин.

- Тогда можете быть свободны... И кстати, пусть Ежов переночует не в самых лучших условиях, а с утра завезите его сюда. Хочу пообщаться ними лично, а затем уже поеду в Кремль на совещание.

- Понял, товарищ Сталин.

Власик ушёл, неслышно прикрыв за собой дверь, а Отец народов сел за стол и неторопливо развязал тесемки. Открыв папку, достал первый лист и, в очередной раз пыхнув трубкой, углубился в чтение.

Глава XV

Во сне ко мне снова приходила Варя. Она сидела на краю топчана и легонько перебирала пальцами мои волосы. Я глупо улыбался, молчал, она тоже молчала, и мне было очень, очень хорошо. А потом ее образ начал таять в воздухе, как тогда, в березовой роще, и я слабо позвал: