Вильям Козлов - Дети ада

— А эта бабенка из Великополя, что приезжает к тебе, только обрадуется — дом-то останется ей?

— Караул, люди добрые! — вдруг завопил Пашка, вскочил на ноги и опрокинул табуретку. Зацепил и трехлитровую банку с огурцами, она покатилась по крашеному полу, остро запахло рассолом.

— Заткнись! — рванул его за плечо Иван и резко посадил на кровать. — Хочешь, чтобы кляп в пасть затолкали?

— Вы хуже милиции, — пискнул Пашка, дергаясь на кровати и бегая глазами по их лицам.

— Это точно, — сказал Иван. — Милиция у нас добрая для вас, воров и бандитов.

— Братцы, да я больше вовек... — Пашка всхлипнул и тернул рукавом по глазам. — Это все водка! С похмелья я готов за стопку на все...

— Хрен с тобой, живи до суда, — сказал Антон. — Раз мой телевизор увели, мы забираем твой. Мой-то был не хуже. А то что же получается: ты кайфуешь с бутылкой пива у телевизора, а моя семья не знает даже что сейчас в мире происходит?

— Я хотел его загнать шоферу с леспромхоза... промямлил Паук, быстро сориентировавшись, что его разыграли. — Он уже и задаток мне дал.

— Водкой? — усмехнулся Иван.

— Что ему скажу? — наглел Пашка.

— Это твое дело, — буркнул Антон.

Пашка отупелыми покрасневшими глазами смотрел, как два дюжих мужика легко подняли тяжеленный телевизор и, с трудом протиснувшись в дверь, унесли из избы. Кто знает, может в его заскорузлой душонке сейчас бушевали точь-в-точь такие же чувства, как у Антона, когда он, вернувшись из Великополя, увидел свой разграбленный дом.

Даже с улицы было видно, как шумно гуляли в стандартном четырехэтажном доме: гремела музыка, слышались через открытую форточку громкие мужские голоса, жеребячий хохот. Веселились на третьем этаже. Квадратные окна с тюлевыми занавесками были освещены, сидящих за столом не видно, но их удлиненные тени двигались на оклеенной сиреневыми обоями стене.

За тяжелым квадратным столом, уставленном тарелками с закусками и бутылками с водкой и пивом, сидели четыре человека, женщин здесь не было. На тумбочке у окна надрывался включенный на полную мощность кассетник. Стосвечовая без абажура лампочка над столом заливала восемнадцатиметровую комнату ярким светом. Желтый платяной шкаф, диван-кровать с засаленной обивкой, стол и железная кровать — вот, пожалуй, и все убранство комнаты. На крашенном дощатом полу нет даже половиков, зато полно окурков, металлических пробок от бутылок, скомканных обрывков газет и просто грязи от обуви. Маленькая кухня с заляпанной газовой плитой и желтой раковиной тоже была сильно запущенной. В ванной остро пахло мочой, ванна была совмещенной с туалетом. Здесь жили два брата — Петя Штырь и Вася Тихий. Они не очень-то походили друг на друга, общим у них было то, что оба маленького роста и темноволосые. Если старший Вася Тихий не мог без выпивки и дня прожить, то Петя; Штырь пил умеренно, он и одет был лучше старшего брата. Носил джинсы, модные рубашки в обтяжку, кроссовки. Вася и зимой и летом обходился стареньким ватником. Петя же щеголял в теплой капроновой куртке с капюшоном. Вася Тихий — вечный шабашник, он освоил все строительные профессии и был незаменим в бригаде. Главной заботой бригадира было не давать ему напиться, точнее, перепить. С похмелья Вася был плохим работником. Но хотя бы стакан водкой или самогона нужно было вечером выдавать Тихому, иначе он мог сбежать из бригады в город, где всегда находил выпивку и собутыльников, которые угощали Васю, зная, когда получит за шабашку деньги, не минет их. Все заработанное он пропивал в веселой компании за несколько дней.

И Петя Штырь и Вася Тихий сидели за столом со стаканами в руках и уже покрасневшими лицами. Кроме них гут были Коля Белый с вечно мрачной недовольной физиономией, будто вырезанной скульптором из серого известняка, его густые желтые волосы топорщились на воротнике, косой челкой спускались на широкий лоб. На мускулистых загорелых руках — Коля сидел в белой рубашке с закатанными рукавами — синели наколки. На одной руке, ниже локтя, изображена русалка с громадными грудями и чешуйчатым хвостом. Напротив него сидел дядя Володя, кожаная куртка его висела на спинке стула, на котором он расположился. В руке дяди Володи тоже был стакан с колыхающейся водкой. В отличие от улыбчивых братцев, Белый и дядя Володя были серьезны, да и не очень пьяны.

— Я думал мы не проскочим таможню на границе с Белоруссией, — говорил Петя Штырь, отправляя алюминиевой ложкой в широкий тонкогубый рот розовый с белыми прожилками жира кусок свиной тушенки. — Там у шлагбаума дежурил подлюга-мусор с автоматом. Каждую машину останавливал, гад!