Вильям Козлов - Дети ада

Прислонившись спиной к металлической опоре, Аня вдруг рассмеялась, вызвав безмолвное удивление у ожидающих транспорт. Она вдруг вспомнила, какое было лицо у Ильи, когда она его двинула коленом в низ живота: глаза полезли на лоб, а красное сердечко на губах разъехалось.

— Уже полчаса стоим, — произнесла пожилая женщина, неодобрительно глядя на девушку.

— Чего доброго, здесь и заночуем, — с улыбкой посмотрел на Аню моложавый мужчина в кожаном пиджаке. — Может, уже последний прошел.

Аня отвернулась от них, прищурившись, поглядела в сумрачную даль и увидела несколько разноцветных огней.

— Последний троллейбус... — негромко произнесла она, вспомнив некогда популярную песенку про синий троллейбус. Интересно, этот какой будет: синий или желтый?..

Подошел оранжевый троллейбус с одной открывающейся дверью.

Аня уже было протянула руку, чтобы позвонить в свою обитую узкими деревянными планками дверь, но тут будто ее током ударило: быстро спустилась на этаж ниже и решительно нажала пальцем на черную кнопку звонка квартиры Ивана Рогожина. Когда умолкла трель звонка, она услышала, как гулко бьется ее сердце. Тусклый свет электрической лампочки в белом колпаке освещал площадку, в черных металлических шкафах, встроенных в стену, слышалось жужжание счетчиков, где-то наверху жалобно мяукнула кошка. Если выше этажом откроется дверь, то ее увидят, эта мысль мелькнула и исчезла — она услышала шаги Ивана, ожидала, что он спросит кто там, но дверь распахнулась и он возник перед ней в освещенном проеме. Был он в шлепанцах на босу ногу — это первое, что бросилось ей в глаза.

— Аня? — удивился он, машинально скользнул взглядом на запястье, где у него были часы с металлическим браслетом. — Заходи, пожалуйста.

Он был в спортивных синих брюках с двумя белыми полосками на манер лампасов, в клетчатой рубашке с закатанными рукавами, русая челка спускалась на выпуклый лоб, серо-зеленые глаза были грустными. Незаметно, чтобы он обрадовался нежданной гостье. На тумбочке в прихожей он положил толстую книжку с закладкой. Аня прочла название: «Николай Федоров. I том». Философ или историк? Слышала такую фамилию, но ничего не читала.

— Извините, я так поздно, — сказала она, ступая на красный вытершийся ковер в небольшой квадратной прихожей.

— Разве это поздно? — улыбнулся он. — Я тебя сейчас угощу жареным судаком. Друг из деревни с красивым названием Плещеевка привез. Я его днем проводил на полоцкий поезд.

— Я не хочу есть, — сказала она.

— Тогда чай или кофе?

— Николай Федоров, — сказала она. — Кто он?

— Очень интересный философ. Утверждает, что в будущем все умершие люди воскреснут.

— Зачем?

— Вот и я хочу в этом разобраться, — сказал он. — Вряд ли покойникам со дня сотворения мира хватит места на земле.

— А на небесах?

— Богу виднее, — улыбнулся Иван.

— Теперь так много о Боге говорят, — произнесла она.

— Не поминай имя Бога всуе, — сказал он. — Это из Библии, кажется.

Они расположились на кухне, на газовой плите скоро засвистел чайник. Аня отметила, что у Рогожина все чисто, прибрано, вот только на линолеуме проблескивают жирные пятна и кухонное полотенце у раковины давно пора бы сменить.

— У меня есть вино! — предложил он.

Она ничего не ответила, и он достал из холодильника бутылку, которая сразу же запотела. Когда он нагнулся, доставая тарелку с судаком, она заметила на его голове две макушки и немного оттопырившуюся в этом месте русую прядь. Неожиданно для себя протянула руку и пригладила ее. Он обернулся, губы его раздвинула улыбка:

— Все время хохол торчит на макушке. С самого детства.

— Это потому, что ты — счастливый, — сказала она. — У тебя две макушки.

— Ты это серьезно? — улыбка погасла на его лице. — Я не принадлежу, Аня, к племени счастливых людей. Да и есть ли они сейчас в нашей стране, счастливые люди?

— Я не знаю, — ответила она.

Он разлил вино в высокие хрустальные рюмки, поднял свою. Вино было светлое, золотистое.

— Я желаю тебе счастья, — сказал он.

— Это не от меня зависит, — она тоже подняла рюмку.

— Каждый человек кузнец своего счастья... Не помнишь, кто это сказал?

— Я не запоминаю глупые афоризмы... — она посмотрела ему в глаза. — Почему ты не спросишь: зачем я к тебе пришла?

— Я рад, — коротко ответил он.

— Я этого не почувствовала.

— Извини, забыл бравурную музыку включить, что-нибудь вроде марша Мендельсона.

— Еще не поздно, — улыбнулась она. — А почему ты вспомнил про свадебный марш?