Вильям Козлов - Дети ада

Все это было противно смотреть и слушать Ивану Рогожину. Он воспринял всю эту кампанию с путчем, как ловко задуманный спектакль, в котором не второстепенную роль сыграл и Горбачев. Не был на Дворцовой площади, где митинговали манифестанты, его поразило, что большинство их — это кооператоры, молодые бездельники с лицами преступников. Многие были явно под хмельком. Они больше всех орали, требовали расправы против врагов демократии, держали над головами плакаты. Тут же шныряли молодые бородатые люди, открыто подзуживающие толпу, выкрикивающие какие-то непонятные лозунги, можно было подумать, что не на русском языке.

— Поживем — увидим, — коротко отреагировал на пространную речь своего шефа Иван. — Переворот это был или действительно люди хотели помочь народу выкарабкаться из ямы, спасти великую державу — это рассудит история. Но разная сволочь, что захватила власть, воспользовалась обстоятельствами и народ скоро на своей шкуре почувствует последствия.

Они ехали к советскому миллионеру Андрею Семеновичу Глобову, с которым заключили выгодный контракт. Дача его находилась на берегу Финского залива в Комарове, он ее купил у наследников покойного академика за астрономическую сумму. Только ремонт и реконструкция двухэтажного особняка с террасой обошелся ему в 200 тысяч рублей. Глобов занимался бизнесом: вел дела на бирже, не чурался книгоиздательской деятельности, субсидировал несколько пунктов технического обслуживания автомобилей, был совладельцем акционерных обществ, связанных с приватизацией государственных предприятий. Ворочал и валютой. В общем, один из крупнейших богачей в Санкт-Петербурге. Деньги на счетах он не держал — постоянно пускал их в оборот. Так что почти не страдал от инфляции, наоборот и здесь имел свою выгоду.

Дегтярев с ним уже встречался, а Иван ехал к нему впервые. Стоял теплый летний день, кое-где в лесной гуще посверкивали тронутые желтизной листья. Сороки и вороны, сидевшие на обочинах, поднимали головы и провожали проносящиеся мимо машины черными бусинками глаз. Они не взлетали и даже не отходили далеко. Сегодня четверг и на извилистом Приморском шоссе не так уж много машин, это в выходные тут будет от дачников столпотворение. Навстречу с шелестящим шумом пролетали красивые финские автобусы, проплывали крытые блестящей эластичной оболочкой длинные как поезда рефрижераторы с множеством фар и подфарников. Иногда на обочине можно было увидеть приткнувшуюся к кювету легковушку и куривших возле полнотелых усатых молодцов в модных рубашках и неизменных кроссовках. Это «перехватчики», поджидающие иностранцев из Финляндии. Увидев издали иномарку, они выходили на шоссе и подавали какие-то знаки, впрочем, некоторые туристы и сами останавливались, видно, была договоренность. Тут же начиналась оживленная торговля одеждой, парфюмерией, спиртным, электробытовой техникой, видеокассетами. Можно было увидеть, как иностранцы снимали с рук часы, куртки.

Конечно, солидные дельцы не задерживались у «перехватчиков», они имели дело с крупными воротилами теневой экономики, поджидающими их в отелях и на дачах. А уж самые крупные бизнесмены, как Глобов, встречались лишь с представителями зарубежных фирм, совершались сделки на миллионы рублей и десятки тысяч долларов. Для того и существовали совместные предприятия — СП, как их теперь называли.

Может, путч и был опереточным, как его сейчас в прессе называют, но всем левым силам он дал могучий толчок, вон как быстренько райкомы-горкомы прикрыли, Смольный опечатали, КГБ взяли под полный контроль, каждый день что-то захватывают, присваивают, конфискуют, назначают своих людей на ключевые посты в городе. И у нас и в Москве идет большая драка за дележ партимущества и средств. Даже из ЦК на Старой площади коммунистов поперли, — не мог успокоиться Тимофей Викторович. — Прямо воронье какое-то!

— Коммунисты были лучше? — спросил Иван.

— Тоже, конечно, хорошие хапуги, рвачи, но давали жить и народу. А эти ведь всех простых людей душат ценами.

— Выходит любая власть — зло?

— У нас, дружище, безвластие, иначе преступность так не захлестнула бы страну. Власть, может, и зло, но без нее — хаос и анархия.

Ивану не хотелось толковать об одном и том же. Хватит с него газет, радио, телевидения — эта тема все сейчас в мире заполнила. Может, тоже специально это делается, чтобы из огня таскать кое-кому жареные каштаны?..

— Если еще у Глобова будешь говорить о политике, я...