Вильям Козлов - Дети ада

— Рассказывайте, что узнали, — сразу взял быка за рога Андрей Семенович. Голос у него звучный, спокойный, взгляд доброжелательный. У него была привычка во время беседы дотрагиваться до верхней губы, по- видимому, когда-то носил усы, а потом сбрил. И еще одно заметил Рогожин: миллионер часто ронял с ноги красивый кожаный тапок и потом нащупывал его, иногда почти сползая с кресла. Став частным детективом, Иван по наставлению опытного сыщика Дегтярева развивал в себе наблюдательность, запоминал незначительные мелочи, научился незаметно следить за выражением лиц своих собеседников, за их глазами. Может, он и обольщался, но ему казалось, что уже различает, когда человек врет или говорит правду. Тимофей Викторович дал ему во временное пользование толстенный потрепанный том «Настольная книга «следователя», изданная в пятидесятых годах. Пришлось купить несколько дорогих толстых детективных романов. Особенно понравился ему Чейз. Этот описывал своих героев просто, достоверно, его книги читались с нарастающим напряжением, Чейз не утруждал себя точным описанием методов полиции, криминалистов, наоборот, по отношению к ним у него явно сквозило пренебрежение. Явно симпатизировал частным сыщикам. И что особенно пришлось по душе Ивану — это как Чейз создавал характеры слабого пола. Да, он знал их психологию! Очень редко встретишь у него положительный женский образ, как правило это красивые, но коварные, бездуховные существа, готовые из-за денег и животной похоти на любые преступления.

Дегтярев стал по памяти перечислять все то, что они проделали за неделю. В их задачу входило наблюдение за директором кооператива по ремонту и обслуживанию иностранных автомобилей. Теперь у многих питерцев появились иномарки. У Глобова закралось подозрение в его честности, он и поручил им проследить за директором, его контактах с автолюбителями. Кооператив находился на Гражданке в купленном у финнов просторном ангаре из рифленного оцинкованного железа, работали всего пять автослесарей, шестым был директор, который тоже не гнушался залезть под машину, покопаться в электрооборудовании. По специальности он был инженер-электрик. Жил на улице Воинова, имел «Вольво» и двух молодых любовниц. Одна — ученица десятого класса. Вторая лет двадцати трех ездила на серебристом «Фиате». Он познакомился с ней в автомастерской. У блондинки по имени Света вышел из строя карбюратор, директор кооператива лично наладил его, заодно проверил прибором электрооборудование, обнаружил, что аккумулятор на последнем издыхании. В городе с аккумуляторами была напряженка, блондинка стала умолять, чтобы он помог ей, он пообещал... Так и начались их любовные отношения. Невысокого роста, гибкая, голубоглазая с чуть кривоватыми, но сексуальными ногами, Света зачастила к Игорю Васильевичу Жарикову, так звали директора мастерской, стала приезжать туда с подружками, которым рекомендовала «милого друга». Муж Светы работал за рубежом в совместной фирме, где и приобрел подержанный «Фиат». Конечно, Жариков принимал таких клиенток по высшему разряду и стал иметь с ними кое-какие коммерческие дела, ведь молодые женщины-автомобилистки и сами ездили за границу к мужьям, привозили оттуда доллары, видеотехнику и прочие вещи, которые можно было здесь выгодно продать.

— Его любовные дела меня не интересуют, — прервал Глобов. — А вот валютные махинации мне не нравятся... Только от клиенток он получает доллары?

— Клиентки свели его со своими знакомыми иностранцами, — пояснил Тимофей Викторович. — Последнее время он напрямую с ними имеет дело.

— Он обязан всю валюту сдавать по ведомости, — заметил Андрей Семенович. — По-видимому, кладет ее себе в карман, а сдает выручку в рублях.

— Значит, и бухгалтер с ним заодно, — сказал Дегтярев.

Андрей Семенович налил себе еще водки, посмотрел ее на свет, пригубил и поставил рюмку на столешницу. Тапок опять соскользнул с его босой ноги, он стал нашаривать его, на лбу собрались поперечные морщины. Обдумывая что-то, он рассеянно кивнул на стол:

— Да вы ешьте, господа, не стесняйтесь.

Иван и так не стеснялся, однако больше налегал на закуску, а не на выпивку. Его шеф почти ничего не ел и не пил. Он один и вел диалог с миллионером — Иван пока и слова не ввернул. Он предпочитал отвечать на вопросы, но их ему никто не задавал. Осетрина золотисто просвечивала на тонком ломтике булки, так и таяла во рту. Он из каждой бутылки попробовал по маленькой рюмке. Зеленоватый ликер почему-то имел запах цветущей сирени, а «Амаретто» — миндаля. Этот коричневатый ликер ему больше всего понравился. И бутылка была красивая, плоская со знаком качества.