Вильям Козлов - Дети ада

— Ладно, когда воруют у государства, — заговорил Глобов. — У нас ведь государственное — это ничейное. Так, абстракция. Ничто никому не принадлежит. Уж эту-то азбуку советские люди очень хорошо усвоили. Воруют почти все, это, так сказать, в порядке вещей, но неужели не хватает ума понять, что если администрация государственных предприятий закрывает на это глаза, потому что ей тоже наплевать на чужое, да и сама приворовывает, то свободный предприниматель, хозяин не потерпит лени, бесконечных перекуров, обмана, равнодушия и уж тем более наглого воровства! Такова уж природа человека, что он будет всегда свое добро защищать, оберегать, стараться свою продукцию сделать лучше, чем у конкурентов, потому у зарубежных фирм все товары в сто раз лучше упакованы, любовнее сделаны да и по качеству куда выше наших. Ну что этому Жарикову нужно? Получает две с половиной тысячи в месяц, немало имеет от иностранцев, ну там подарки, презенты, сувениры и все такое, ездит за границу по приглашениям, так нет, нужно еще хапать валюту! И ладно бы на свои рубли, скотина, покупал, так нет, норовит меня объегорить, провести! Я достаю запчасти к иномаркам, а он их продает, отдавая мне лишь половину, а то и меньше. Каков мерзавец, а?

— Из Хельсинки пригнали «Мерседес», — продолжал Дегтярев. — Жариков был посредником в продаже... — он глянул в раскрытую записную книжку. — Гольцеву А. А. продали за семьсот тысяч, Жариков от этой сделки получил пятьдесят три тысячи советскими рублями.

— А должен был по нашим условиям провести эту сделку через кооператив, — сказал Андрей Семенович. — Черт, хороший специалист, котелок варит, но вот зуд стяжательства сильнее его. Придется убирать.

У Ивана от этих астрономических цифр голова пошла кругом: какими деньжищами деляги заворачивают! Что же такое получается, чем хуже простым людям, тем вольготнее живется воротилам, бизнесменам, лавочникам! И он, Иван Рогожин, теперь верой- правдой служит им, защищает их... Трудно привыкать ко всему этому. Так же как трудно отвыкать от лихоимства таким как Жариков, десятилетиями привыкших все тащить у государства. И разве кто-нибудь, несущий с родного завода детали, продукцию считал себя вором? Ни в коем случае! Каждый брал то, чего, как он считал, ему недодает это самое государство. Ведь теперь не секрет, что советские люди получали во много крат меньше, чем зарабатывали. Нынешняя жизнь такова, что теперь вряд ли что-либо изменится. Да и нужно ли что-то менять? Может, оборотистые, способные люди вроде Глобова, Жарикова, накопив капиталы, будут и бедным помогать? Так делается во всем мире. Навязанная большевиками советским людям уравниловка ни к чему хорошему не привела. Было чем брюхо набить, одеться, а о большем забитый советский человек и не помышлял. Но нельзя было бесконечно ставить на одну доску талантливого человека и бездаря? Работягу и лентяя! Делового, изобретательного и равнодушного, безынициативного? Весь наш строй был направлен против неординарных людей, талантливых. Они мешали, вызывали беспокойство, ведь никто ничего не хотел менять. Машина запущена — и ладно. Главное не останавливать ее даже ради того, чтобы заменить лучшей, более производительной.

— С Жариковым все ясно, господа, — продолжал Андрей Семенович. — С ним я расстанусь, придется его, конечно, немного наказать, чтобы другим неповадно было ко мне в карман залезать... Ну этим мои ребята займутся. В нашем неокрепшем бизнесе нельзя зарываться, между коллегами должна быть полная честность, иначе каши не сваришь... Да и ему, Жарикову, урок пойдет впрок: впредь будет осмотрительнее. — Он перевел взгляд с Дегтярева на Рогожина. — Спортсмен? Наверное, каратист?

— Кое-чему обучен, — улыбнулся Иван.

— Хочешь ко мне в команду?

— Не переманивайте моих людей, Андрей Семенович, — сказал Дегтярев. — И потом мы и так на вас работаем.

— Если дам три твоих нынешних зарплаты — пойдешь? — не обратив внимания на детектива, пытливо посмотрел в глаза Ивану миллионер. Вот так теперь можно решать судьбу человека. За столом с выпивкой и закуской. Не нужны рекомендации, одобрение парторганизации, профсоюза, месткома...

— Мне нравится моя работа, — спокойно ответил Рогожин. — А деньги? Они с каждым днем дешевеют, пишут ведь, что печатные станки круглые сутки напролет их печатают.

— А если буду платить долларами? — соблазнял Глобов.

Ивана стал раздражать этот разговор: действительно покупает его миллионер или разыгрывает? Не верилось, что он мог с первого раза так приглянуться ему, что готов платить даже долларами. Тут было что-то другое. Может, желание продемонстрировать свою силу, испытать его, Ивана, на твердость?..