Вильям Козлов - Дети ада

— Я больше тридцатника не даю за доллар, — заметил Гоша, выпуская струю дыма в кудряшки Вики.

— А у меня нет долларов, — вздохнула она. — Я их только в руках держала.

— Не жалуйся, — потыкался длинным носом в ее грудь Гоша. Нос у него заметно порозовел. — Ты, милая, зашибаешь у нас в месяц побольше иного профессора.

— За границу я не езжу, зачем мне доллары? — погладила его по лысеющей голове Вика. — Ведь все модное и дефицитное можно купить и за рубли?

— Надо смотреть, киса, вперед, — назидательно заметил Гоша. — Идет инфляция, дальше — больше, — он перевел взгляд на бутылку шампанского. — Сколько недавно стоила шампанеза? Шесть рублей, а сейчас? Сорок! Да и водку без талонов не возьмешь дешевле четвертака. И этот процесс пошел, как говорит наш президент... Я где-то читал, что после революции спички стоили тысячу рублей. Как бы и мы к этому не пришли. В нашем магазине мелочь уже и за деньги не считают.

— Наверху сидят одни попки, — сказал Илья. — Мой папашка — депутат. Озабочен лишь тем, чтобы зарплату дали побольше, да за границу бесплатно отправили с делегацией. А там побольше нахапать, чтобы здесь выгодно продать. А на политику и экономику ему наплевать. Такие же точно и другие деятели. Насмотрелся я на них, наслушался! Тоже про валюту треплются, про гуманную помощь, про вещички...

— Ты на папу не тяни! — сурово осадил его Гоша. — Если бы не твой папашка, мы не открыли бы магазин на Лиговке. У него свои люди в мэрии... Папа привозит товар из-за границы, а ты продаешь. Он тебя и человеком сделал.

— А сколько я ему перетаскал всякого дефицита, не говоря уже про виски, ликеры. Бутылочка — две-три сотни! — улыбнулся Илья. — Родной папашка и тот ничего не хочет задаром сделать даже для собственного сынка.

— Комиссионные-то с него, небось, удерживаешь? — вставил Гоша.

— Само собой, — ухмыльнулся Илья. — Мой батяня тоже торгаш будь здоров. Ему и без меня таскают в дипломатах выпивку и закуску. Да думаю и долларами не обходят. От него ведь многое зависит в деле аренды помещений, оформлении документации...

— Вот и не тяни на папу, — миролюбиво сказал Гоша. — Будем расширяться, снова придется тебе на него надавить.

— Надавлю, — махнул рукой Илья. — Мы с папашей без слов понимаем друг друга. У нас нет проблемы отцы и дети.

Ане неинтересно было их слушать, она бы ушла, но не хотелось обидеть подругу, а Вика чувствовала себя в этой компании как рыба в воде. Оно и понятно — это ее мир. Анне же мир купли-продажи был неприятен, не потому что она вообще презирала торгашей, просто эти люди ведь по сути дела грабили обыкновенных смертных, драли с них за всякую мелочь три шкуры. Ей противно было заходить в кооперативные магазинчики и смотреть на витрины бесчисленных ларьков. Цены просто ошеломляли! И не стыдно за любую мелочь заламывать сотни, тысячи рублей! Ей было непонятно, не верилось, что есть люди, которые покупают эти баснословно дорого стоящие товары западного производства. Наш утюг — пять рублей, а заграничный — пятьсот! Что он, лучше гладит? Или платят просто за красоту, потому, что оформлен он гораздо лучше. Покупатели видят перед собой не тех, кто сдал в магазинчик товар, а продавцов, которые их продают. Гоша и Илья не нравились ей и как мужчины. Уж Вика-то знает, как разборчива в знакомствах Аня, а вот пригласила в эту компашку! Оказывается, они отмечали день рождения Гоши, ему стукнуло 28. Он, конечно, похвастался, что имеет подержанный «Мерседес», у него самая современная видеоаппаратура, сотни две кассет с лучшими зарубежными фильмами и он не женат. По тому, как смотрела на него подруга видно было, что она совсем не прочь бы стать его женой...

Сообразив, что подруга скучает, Вика включила стереомагнитофон и под визгливую современную музыку за руку вытащила из-за стола своего длинного Гошу. Ане пришлось танцевать с Ильей, хотя ей совсем не хотелось. Не то, чтобы она сердилась на Вику, но все, что происходило в этой комнате не нравилось ей, знала бы, что тут гулянка, ни за что не пришла бы. Чужие, неприятные ей люди, раздражающие ее разговоры, самодовольство, написанное на их покрасневших от алкоголя лицах — все это отталкивало ее. Но ведь раньше-то с Викой они дружили, понимали друг друга, как говорится, с полуслова? Что же произошло? Почему Ане тут скучно и не интересно?.. На этот вопрос она бы и сама себе не ответила.

У Билибина солидный живот и этим самым животом-подушкой он сразу же прижался к ней. Глаза у него будто плавали в подсолнечном масле, толстые красные губы сердечком. Ладно, Гоша хотя бы мужчина, а этот какой-то бабистый, мягкий.