Вильям Козлов - Дети ада

— Анюта... — растянул в улыбке маленький рот Илья. — Когда я был в Париже, познакомился с Антуанеттой. Тоненькая, смешливая, совсем молоденькая. У меня были в кармане зелененькие и мы с ней славно кутнули... Даже попробовали устриц с лимонным соком. У них там все просто, без комплексов, — он терся животом о нее, сложенные сердечком губы вытягивались, будто он намеревался присосаться к ней. — Можно я тебя буду звать Антуанетта?

— Нельзя, — резко ответила Аня, как можно дальше отодвигаясь от него. Наверно, со стороны она сейчас выглядела смешно: выгнувшаяся коромыслом, с откинутой назад головой и злыми глазами. От Ильи пахло не только одеколоном, но табаком и легким перегаром. Неприятный запах изо рта сразу отбивал в девушке все чувства, кроме нарастающего отвращения.

— Ну чего ты такая? — сияющая улыбка Ильи померкла, а губы обиженно поджались.

— Какая?

— Боишься меня, что ли?

— Я не хочу танцевать, — Аня постаралась высвободиться из его жарких объятий, но не тут-то было! Он сграбастал ее в охапку и, подведя поближе, опрокинул на застланный ковровой дорожкой диван с высокой спинкой. Мокрые губы его залепили ей рот, гнилостный запах еще сильнее ударил в нос. Она ожидала, что рано или поздно он именно так поступит, но все равно это застало ее врасплох. Однако как вести себя в подобных случаях, она знала, не первый раз приходилось вырываться из нахальных лап подвыпивших разгоряченных кавалеров. Она больно куснула его за верхнюю губу, одновременно сильно ударила коленом в пах. Толстяк выпустил ее, охнул и согнулся пополам, схватившись за ширинку обеими руками. Голубые глаза его злобно округлились.

— Тварь, куда бьешь?! — заорал он. — Да я тебя сейчас по стенке размажу!

— Попробуй только, — спокойно сказала Аня, отступив к двери. — Вот этой вазой... — она кивнула на стол с высокой хрустальной вазой. — Прямо по твоей дурной башке!

— Вика-а! — завопил он, осторожно ощупывая свое пострадавшее хозяйство, зажатое в узких брюках. — Поди сюда, слышишь?!

Дверь распахнулась и в комнату влетела полураздетая Вика. Щеки ее горели, она застегивала на груди кофточку. Юбки на ней не было — одни узкие просвечивающие трусики.

— Чего разоряешься, толстяк? — сердито сказала она. — Соседи услышат, расскажут родителям... Знаешь, какая у нас слышимость?

— Эта сучка кусается и чуть не лишила меня мужского достоинства...

— Я бы не сказала, что это большое достоинство... — вдруг хихикнула Вика.

— Еще и пошлит... — обиженно сложил губы сердечком Илья. Руки он убрал с ширинки.

— Чего лез? — напустилась на него Вика. На подругу она не смотрела. — Не все же сразу ложатся под тебя, Ильюша, хоть ты и крутой парень! Я же тебя предупреждала: будь поосторожней с Анютой.

— Ты его предупреждала... — бросила на нее презрительный взгляд Аня. — Вот, оказывается, зачем ты меня пригласила!

— А что такого? — сварливо с визгливыми нотками заговорила Вика. — Ты тоже даешь, Аня...

— Как раз не дает, — вставил Илья. Он немного отошел и к нему даже вернулось чувство мрачного юмора.

— Восемнадцать лет, а все такая же недотрога, как в школе, — гневно продолжала Вика. — Что мы плохо посидели? Выпили, закусили... Мы же молодые, Анька! Чего зажиматься-то? Трястись за свою честь... Смешно! Ты, наверное, все еще не избавилась от романтической чепухи, которую нам учителя в школе в головы вбивали?

— По мне так лучше романтическая чепуха, как ты говоришь, чем все это скотство, — спокойно произнесла Аня.

— Викуля-я-а! — послышался из соседней комнаты капризный голос Гоши. — Чего они там не поделили?

— Анька заехала нашему Ильюше коленкой по яйцам, — хихикнула Вика. У нее настроение поминутно менялось, от возмущения до веселости.

— Бедный Билибин... — донесся смех из комнаты. — Это ведь больно.

— Не будь ты бабой... — метнул на Аню злобный взгляд Илья.

— Какая она баба, Илюша, — целочка, — сказала Вика. — Единственная целочка в нашем классе... до сих пор! Анька, дуреха, да тебя можно в цирке показывать...

— Не звони мне больше, — резко отодвинула подружку от двери Аня и выскочила через комнату в прихожую. Как не хотела смотреть на Гошу, но краем глаза все же заметила его голым на разобранной тахте. Он даже не соизволил плед натянуть на свои тощие волосатые ноги.

Вика за ее спиной что-то лопотала — она изрядно охмелела — слышался гневный басовитый голос Ильи, но Аня уже отворила наружную дверь и с силой ее захлопнула перед носом подруги. Не вызывая лифт, бегом спустилась вниз, выбежала из подъезда, здесь где-то неподалеку троллейбусная остановка. Небо над зданиями было багровым, по нему медленно ползли длинные вытянутые как веретена желтоватые облака. Среди них тускло посверкивали бледные звезды. Народу на улице было мало, час уже поздний, но на остановке ждали троллейбуса несколько человек. Значат, подойдет.