Вильям Козлов - Дети ада

Иван сидел в жаркой сауне один. Под ним полотенце, на ногах резиновые шлепанцы, на голове — шерстяная лыжная шапочка. Брезентовые рукавицы он надевал, когда парился в русской парилке. Сауна обита узкими деревянными досками, они потемнели, кое- где на стенах выступила янтарная смола, от раскаленных камней на решетке пышет жаром. Градусов 100—200. Дышится нормально, физически ощущаешь как раскрываются поры и начинает выделяться обильный пот. Пропитанный жаром и сухим деревом воздух прочищает бронхи, если есть простуда сауна вылечит, а веник в парилке снимет ломоту в пояснице, боли в суставах. С лица на скамью — Иван сидит на верхней полке — срываются полновесные капли и тут же испаряются. Когда народу в сауне много, температура сразу же падает, тем более, что некоторые ротозеи долго держат дверь открытой. Дилетанты приходят в сауну без полотенец, простыней и еще босиком. Вот и приходится им стоять на горячем полу, поджимая то одну, то другую ногу, сесть на раскаленные доски тоже неприятно.

Он считает капли, когда их сорвется с носа 21, встанет и уйдет в зал отдыхать. Там его ожидает бутылка минеральной или пепси. Выскочив из сауны и сбросив шлепанцы, Иван взбирается по металлической лестнице на край квадратного чана и бухается в почти ледяную воду. Проплыв до края, отталкивается и вскоре вылезает из квадратного металлического чана, который именуется бассейном. Когда многолюдно, то многие даже взрослые мужчины, ныряя в бассейн, истошно орут. Это Ивана раздражает и он уходит в раздевалку. Теперь можно, обернув вокруг бедер полотенце, посидеть и отдохнуть перед парилкой. Воду пьет из бутылки и затыкает пробкой. Он почти не замечает лиц, здесь в бане ему профессиональная наблюдательность ни к чему. Здесь он в расплавленно-расслабленном состоянии и оно ему очень нравится. Часы над входом почти всегда неисправны, но Иван и без часов укладывается в свои полтора часа, а если и прихватит пяток минут, банщик ничего не скажет, знает что русоволосый мускулистый молодой мужчина знает свое время.

Великое дело все же парилка с сауной! Выходишь на улицу не только чистым, но будто бы обновленным: во всем теле бодрость, дышится легко, мысли текут спокойно, ничто тебя пока не раздражает. Готов разбежаться и... птицей полететь над городом! Правда, все это быстро пройдет, но пока шагаешь по Литейному проспекту и безрадостная жизнь в зимнем Санкт-Петербурге уже и не кажется такой уж безнадежной.

Собираясь повернуть с Литейного на улицу Пестеля, он вдруг увидел перед красным светофором сверкающий вишневый «Мерседес». Рыжеватый толстячок в коричневой кожаной куртке небрежно держался за руль. Голова его с редкими, ежиком, светлыми волосами была крупной, лобастой, на толстом коротком пальце массивный перстень. По укоренившейся привычке все видеть и запоминать это отложилось в памяти Рогожина. Рыжеватый боровок — типичный современный бизнесмен, про которых говорят из грязи в князи, лишь мельком привлек внимание Ивана — он во все глаза смотрел на сидящую рядом с ним Лолу Ногину. Она тоже была в кожаной куртке с приподнятыми плечами, но только в оранжевой, желтые волосы ее спускались на плечи, полное округлое лицо было повернуто к водителю. Лола чему-то заразительно смеялась. Накрашенный рот широко раскрывался, сузившиеся голубые глаза блестели.

«Мерседес» плавно тронулся и, обгоняя другие машины, устремился в сторону Литейного моста. Ну и дела! Только что на днях похоронила свою лучшую подругу Милу Бубнову и уже веселится!

Иван раскопал все-таки, что Бубнову убили не рэкетиры, но кто, он не знал. Ничем не мог ему помочь и следователь капитан Шипов. Рогожин пообещал Лоле найти подругу и нашел ее... Когда взялся за это дело, уже знал, что ее нет в живых. Детей еще могут у миллионеров похитить — у нас теперь и такое бывает — но взрослого человека, пропавшего без вести, ищи в Неве или на суше, где поукромнее место. Чаще всего на свалках и в заброшенных сырых подвалах. Нет дня в Петербурге, чтобы не произошло убийство, а грабежей, насилий, кровавых драк — не счесть!

У Спасо-Преображенского собора он повстречал молоденькую маму в куртке и джинсах, она держала за руку маленького мальчугана в пушистой шапочке, глазастого, смеющегося, с теннисным мячиком в руке. Нагибаясь к нему смеялась и мама, сверкая белыми зубами. Глаза у нее большие и синие-синие.

«Слава Богу, — подумал он. — Есть еще и у нас счастливые люди!» И еще подумал, что счастливые мама и сынишка повстречались ему не где-нибудь, а у ворот Божьего храма.