Вильям Козлов - Дети ада

— Погоди, я что-то не пойму, — обеспокоенно покосилась на него Лола. — Он ведь сказал, что женится на мне. Если это ловушка, то вот что, дорогой Котик, разворачивайся и поехали обратно!

— Да женится, женится... — протянул он. — Он тебе ведь послал вызов? Вспомни, почти каждую неделю мотался из Хельсинок в Питер и все ради тебя...

— Тебя он тоже не забывал... — вставила Лола. — И товар и валюта...

— Наши дела тебя не касаются, — оборвал Сережа. — Поговорим лучше о другом... Я не слепой и вижу: Мартин в тебя влюблен. После убийства Милы Бубновой он решил тебя забрать в Финляндию.

— А сам за мной не приехал...

— Говорю же срочно вылетел в Голландию. Велел тебе передать, что привезет оттуда французские духи... — Сережа засунул руку в один из карманов куртки и достал несколько блестящих ключей с брелоком. — Ключи мне вручил от своего дома. Ты одна там поживешь всего-то пять дней. Холодильник ломится от деликатесов, есть виски, мартини.

— Я ведь ни бум-бум по-фински, — вздохнула Лола. — И совсем не знаю Хельсинки. Заблужусь там и не смогу объяснить, где мой дом...

— Верно, твой дом! — воскликнул Сережа. — Надеюсь и для меня там всегда найдется местечко, когда загляну к вам, а, старушка?

— Не называй меня старушкой, — возмутилась Лола.

— Ты секс-бомбочка, Лолик! — балагурил Кошкин. — За что и полюбил тебя Мартин. Где говорит только не побывал, но лучше Лолочки женщины не встречал.

— Ты прирожденный сваха, Сережа, — улыбнулась и Лола. — Свел меня с Мартином, передавал от него подарки, а теперь вот везешь в чужую страну... — она поежилась, будто от озноба. — Мне что-то страшно. Конечно, он не урод, но я его не люблю. Финны — они какие-то холодные, чужие.

— Главное он тебя любит, — сказал Сережа. — Мартин работает в небольшой посреднической фирме по продаже электроники, много ездит по заграницам. Он не миллионер, но марок и долларов у него хватит, чтобы ты ни в чем не нуждалась. И он не жмот, уж я-то знаю!

— А как надоем ему?

— Тебя же никто не лишил советского гражданства. Всегда можешь вернуться в родной Питер, ты даже не выписалась из квартиры. Кстати, надумаешь продавать ее — я на очереди, лады?

— Ты обещал фирменный замок поставить на дверь моей комнаты, — напомнила Лола. — У меня много там чего ценного осталось, я с собой взяла только самое необходимое.

— Бу сде! — ответил Сережа. — Соседи по твоей коммуналке меня знают, так что без проблем. Приведу человечка и он за час поставит. С тебя за финский замочек трюльник!

— Не мелочись! — поморщилась Лола.

— Мартин толковал, что если бы ты сумела обменять с доплатой свою комнату на отдельную квартиру, он готов валюту вложить. Чем мотаться по гостиницам, будете иметь отдельную квартиру.

— Вот и займись, — сказала Лола. — А я в таких делах не кумекаю. И у Мартина не получится. Тут надо иметь связи, Сереженька.

— Буду думать, — пообещал он.

— В чужой стране, конечно, лучше быть женой, чем любовницей, — рассуждала Лола. — Это здесь я могла развернуться, Котик, а там? Буду привязана как цепочкой к Мартину. Я заметила, он ревнивый. Спрашивал не трахалась ли я с тобой?

— А ты что? — обеспокоенно спросил он.

— Я не рассказываю про своих любовников.

— Лолик, ты опытная баба, — задушевно начал Сережа. — Ищи подходы. Как познакомился с тобой Мартин, так про всех других баб в Питере позабыл. Тоже как и все опасается СПИДа, да и не мальчик... Приручи, привяжи сама его к себе — он через месяц и потащит тебя под венец!

— Значит, мое замужество — это не верняк? — нахмурилась Лола.

— Я так понял, что он женится на тебе, — смутился Сережа. — Разве иначе он забрал бы тебя из Питера? Свистни — любая сучка... Я хотел сказать любая красотка с Невского поедет с ним.

— Мне нужно гордиться, что свистнули мне? — усмехнулась Лола.

— Не мне тебя учить как нужно словить на крючок крутого мужика! Царствие небесное Милке — она это умела делать.

Некоторое время они помолчали. Кошкин внимательно смотрел на дорогу, чем дальше от Петербурга, тем меньше встречных машин, видно, финны не очень-то рвутся к нам по зиме. Совсем низко над белыми вершинами деревьев пролетел зеленый вертолет с красными звездами на фюзеляже, ослепительно блеснуло огнем стекло на округлом носу. Огромный сверкающий круг, зеленая кабина на фоне поголубевшего неба — это было красиво. На обочине стоял невысокий мужчина в черном полушубке, меховых унтах с двустволкой за спиной, рядом с ним сидела на снегу коричневая гончая. Охотник поднял руку, но Сережа не остановился. Теперь редко кто решался останавливаться за городом. В газетах писали о нападениях бандитов на автомобилистов. Сунут пистолет под нос — и вон из машины! Лола мучительно размышляла о внезапной перемене в своей жизни. Пугала неопределенность. С Мартином Карвалайном была знакома уже около полугода. Сережа Кошкин заранее предупреждал о его приезде из Хельсинки. Широкоплечий, почти одного роста с ней светлоглазый белобрысый финн не отличался приятной внешностью: лицо у него длинное, скулы торчат, бритый подбородок даже не с двумя, а с тремя ямочками, точнее вмятинами. Будто крупной дробью его зацепило. Глаза маленькие с короткими белыми ресницами, на голове не слишком густая льняная шевелюра. Хоть лысины нет. Улыбался Мартин Карвалайн редко. Одет был модно, но без излишнего щегольства: кожаное пальто на меху, роскошные теплые сапоги «Саламандра», на голове смешная шапочка с клапанами для ушей. В постели был не очень уж страстный, но зато без особых выкрутасов. Не заставлял изощряться. Как и другие ее знакомые финны, Мартин много пил, говорил, что такое только в Петербурге с ним случается. Еще давно, когда в Финляндии был сухой закон, он с друзьями частенько заезжал в Ленинград, останавливался в «Европейской» или «Астории» и беспробудно пьянствовал все выходные, почти не выходя из номера. Приходили, конечно, и девочки... Но и пьяный головы не терял и не становился скотиной. Это Лоле нравилось. По-русски изъяснялся с типичным финским акцентом, что ее забавляло. Последние два месяца Мартин часто бывал в Питере. Его всегда здесь встречал и сопровождал Сережа Кошкин. Мартин снабжал его заказанными товарами и марками, Сережа в свою очередь добывал ему то, что ему было нужно. Хотя Лола и не понимала, что можно увезти из нищей голодной России в богатую преуспевающую Финляндию?..