Таня Д Дэвис - Англо-русский роман

— Дэвид, наконец-то у тебя будет возможность по-настоящему узнать русский характер.

— Почему русский, мы же в Армению собираемся?

— Потому что армянин — это такой концентрированный русский, возьми все главные положительные качества русского, умножь на десять, и получится армянин. И вообще, прежде чем работать, надо страну посмотреть, у моего хорошего знакомого своя турфирма в Ереване, он нам такую поездку организует, на всю жизнь запомнишь.

Поездка по Армении действительно оказалась сказочной, absolutely unique eye-opening mind-changing experience. Дэвид никак не ожидал, что всего пять дней могут так перевернуть его сознание, словно содрав ставший уже привычным защитный слой, традиционно предохраняющий англичан и прочих западноевропейцев от «эмоционального перегрева». В Армении вся жизнь, весь мир вокруг были словно «умножены на десять»: солнце жарче, краски ярче, воздух чище, звуки музыкальнее, еда вкуснее, люди человечнее. Казалось, что здесь живут по абсолютно правильным, но в мире победившего глобализма несколько подзабытым законам: жизнь — дар божий, любовь — радость, дети — счастье, родители и старики — объект безусловного почитания.

Ереванский «хороший знакомый» Андрея принимал их так, будто они были его лучшими друзьями или родными братьями. На белом минивэне Мерседес (любовь к Мерседесам была очень заметна на дорогах Армении) он провёз их практически через всю страну, сделав круг от Еревана до древнего Татева, затем через Джермук, Дилижан и озеро Севан обратно.

Дэвиду понравилось всё: прижавшиеся к розовым скалам древние армянские храмы, на удивление аскетичные по сравнению с величественными соборами в столицах Европы, но очень правильные с точки зрения построения взаимоотношений между богом и человеком. Убеждённый атеист Дэвид даже подумал, что если ему всё-таки когда-нибудь придётся обратиться к богу, то сделать это лучше всего именно здесь, в Армении, где связь с всевышним ощущается так явно. Вершины белых покрытых снегом гор касались ярко-голубого неба, словно являя собой «лестницу в небеса», что особенно чувствовалось на высоте 2.400 Селимского перевала, где уже чуть тронутый мартовским солнцем снег сверкал так, что, казалось, его поверхность усыпана мелкими бриллиантами.

Поражали воображение и два вечных символа Армении: высокогорное озеро Севан, и, конечно же, обладающий необъяснимым притяжением Арарат — символ армянской мечты, который по грубой политической ошибке оказался на территории Турции. Услышав в древнем храме Гарни исполнение кантаты Баха на дудуке — армянской дудочке, выточенной из абрикосового дерева, Дэвид сразу согласился с Андреем, что дудук — самый душевный музыкальный инструмент, недаром Джеван Гаспарян известен во всём мире, и его музыка звучит в знаменитом фильме «Титаник». А уж о вкуснейшей армянской кухне и говорить нечего. Такого гастрономического удовольствия Дэвид не получал нигде, хотя в сочетании с безграничным армянским гостеприимством это оказалось серьёзным испытанием, в том числе для желудка.

Дэвида восхитила безмерная любовь армян к своей стране, для которых маленькая горная Армения — самое лучшее место на земле, родина-мать для всех своих десяти миллионов армянских детей разбросанных по всему миру, дарующая уникальное чувство единства и силы нации. Ни в одном другом месте он не встречал такого яркого проявления уважения к своему историческому прошлому, в музее истории Армении Дэвид увидел надпись на английском «you can torture Armenian body, but you can never destroy Аrmenian soul», несмотря на прошедшее столетие память о жертвах геноцида 1915 года свято почитается армянами во всём мире.

К концу поездки у Дэвида сложилось впечатление, словно в душной комнате, в которой он долгое время вынужден был находиться, открыли окно и он глотнул свежего воздуха. Увидел, как на самом деле должна быть устроена жизнь и понял, что можно жить по другим, простым, но более «правильным» законам и быть счастливым. Именно в Армении, этом острове культурно-этнического благополучия в океане победившего глобализма и мультикультурализма с бушующими волнами иммиграции Дэвид впервые за долгое время, несмотря на личную неустроенность, почувствовал себя счастливым, счастливым просто от того, что живешь, и «жизнь прекрасна», несмотря ни на какие внешние обстоятельства.

Зная об увлечении Дэвида классической музыкой, Андрей пригласил его в филармонию, на концерт Чайковский-гала, который проходил в знаменитом здании ереванского Театра оперы и балета. Дэвид по достоинству оценил не только прекрасное исполнение национальным симфоническим оркестром произведений Чайковского, но и заполнившую зал публику. Красивая нация, гордые мужественные мужчины вместе с яркими женственными женщинами наглядно демонстрировали традиционные семейные ценности, стремительно исчезающие в западном обществе под натиском толерантности и глобализма. Дэвид поразился, увидев как много зрителей пришли целыми семьями, даже лучше сказать кланами, состоявшими из представителей нескольких поколений — дедушек, бабушек, родителей, детей, внуков.