Таня Д Дэвис - Англо-русский роман

Когда на следующий день Дэвид встречал прилетевшую из Милана жену в в Хитроу, его обуревал вихрь негативных эмоций: обычное раздражение превратилось в гнев, радость ожидания первенца сменилась возмущением от предательства, а главное, самое главное была loss of confidence «утрата доверия». Как он после случившегося может быть уверен, что столь долгожданный ребёнок — от него, а не от итальянского фотографа?

Увидев мужа, ничего не подозревающая Джейн бросилась целоваться —обниматься, но, видя как Дэвид холодно отстранился, спросила:

— Что-то случилось? Is anything the matter?

— Тебе лучше знать, что случилось.

— О чем ты говоришь? Что с тобой?

— Со мной? Со мной ничего, со мной всё в порядке, а вот что с тобой, это ещё надо выяснить.

— Дэвид, перестань говорить загадками, объясни, в чем дело.

— Домой приедем, сама увидишь.

Оказавшись дома, Дэвид сразу же показал Джейн всё, что он так неосторожно увидел, и что совсем не предназначалось для его глаз. Пусть знает, ему всё о её итальянской интрижке известно, и не нужно никаких оправданий и лишнего вранья. Но Джейн как-то не очень собиралась оправдываться, со свойственной ей прямотой она во всем обвинила Дэвида, сказав:

— Сам во всём виноват, не поехал со мной тогда на Ибицу, красивых жён без присмотра не бросают.

Дэвид чуть не задохнулся от возмущения: она ещё смеет на него вину за свою интрижку перекладывать. Ну уж нет, этот номер не пройдёт. Он прошел в спальню и стал собирать вещи.

— Ты куда это собрался? Опять в свою нору в Илинге, послушать древнюю классику? Да что ты так взбесился, с Джанфранко всё уже закончено давно, я от тебя ребёнка жду, забыл?

— А как я могу быть после всего уверен, что это мой ребёнок, а не твоего Джанфранко? — задал главный вопрос Дэвид.

— Как ты такое мог подумать? — в свою очередь возмутилась Джейн. Естественно, ребёнок твой, такими вещами не шутят. Так что, прости меня, пожалуйста, — попыталась снизить градус эмоций Джейн, — давай спокойно поужинаем и отдохнём, я действительно очень устала и после перелёта неважно себя чувствую. Давай уже все вопросы завтра, поверь мне, Дэвид, с Джанфранко всё в прошлом, сейчас самое важное — это наш с тобой ребёнок, ты ведь так хочешь девочку, будет тебе дочка с серыми глазами и каштановыми волосами с пшеничными прядями, вот увидишь.

Услышав про девочку, Дэвид словно с цепи сорвался:

— А вдруг она будет с черными глазами и черными кудрявыми волосами, как у этого твоего итальянца, что тогда?

— Слушай, ну если ты до такой степени во мне сомневаешься, можешь, когда ребенок родится, провести ДНК тест, пожалуйста, мне бояться нечего.

— Вот тогда и встретимся, а сейчас до свиданья, я пока поживу в Илинге.

В два часа ночи Дэвиду позвонила Джейн и сквозь слёзы прокричала, что ей плохо, надо в больницу, пожалуйста, приезжай. Дэвид воспринял истерику жены как попытку вернуть сбежавшего мужа и со словами «обращайся по этому поводу к Джанфранко» отключил телефон. На следующий день он узнал, что его жена потеряла ребёнка, и после серьёзного хирургического вмешательства будет находиться в больнице ещё неделю. Он сразу примчался в больницу, и, увидев бледное потерянное лицо Джейн старался найти какие-то слова утешения, но в душе, в душе был абсолютный лёд. Находящийся в состоянии нелюбви Дэвид смотрел на заплаканную жену как на раздавленную лягушку с вывалившимися внутренностями и ничего не чувствовал. Ровным счётом НИ-ЧЕ-ГО, разве что облегчение от того, что теперь не нужно будет выяснять отцовство будущего ребёнка. И это состояние равнодушия было для Дэвида самым ужасным, как будто его лишили способности чувствовать чужую боль и страдание, впрочем, как и радость, словно он потерял не только вкус к жизни, но и самую способность эту жизнь ощущать.

В последующие три года упорная Джейн предприняла ещё две отчаянные попытки сохранить брак, реализовав проект «дети», но, к сожалению, безуспешно. Всему свое время, there is time for everything. Всё надо делать вовремя, и откладывание рождения детей на «потом» часто приводит к тому, что мифическое «потом» превращается в жестокое «никогда». Поняв, что не сможет выносить собственного ребёнка, привыкшая всегда добиваться поставленной цели Джейн попыталась предложить мужу вариант с усыновлением. Она просмотрела кучу потенциальных предложений и остановилась на годовалой вьетнамской девочке с очень милой, как ей показалось, мордашкой. Тем более, что в её богемно-модной среде к приёмным детям относились спокойно, что тут такого, причём довольно часто брали на усыновление именно детей из азиатско-тихоокеанского региона, с раскосыми глазками.