Борис Дышленко - Людмила

— Ты не заметил номер машины? — спросил Прокофьев.

— Нет, — сказал я. — А кто был за рулем?

— Какая-то «горилла».

Из двух-трех подъездов появилось несколько человек, останавливались неподалеку, жадными глазами впивались в лежащее тело.

Прокофьев подошел к трупу и остановился там.

— Не подходить, — сказал он.

Обыватели боязливо посматривали на Прокофьева.

— Надо вызвать скорую помощь, — неуверенно сказал кто-то из них.

— Уже вызвали, — сказал Прокофьев.

Со стороны площади показалась ПМГ, помигивая голубой лампочкой, медленно подъехала к нам. Из машины выскочил какой-то совершенно испуганный человечек в пижамной куртке, а уже потом сержант, который старался казаться спокойным, но ему это плохо удавалось. Тот, который выскочил первым, подбежал к трупу, заглянул, всплеснул руками.

— Ах, — воскликнул он. — Что, уже всё?

— Что всё? — сказал я.

Его глаза испуганно перебегали с меня на Прокофьева и обратно. Чем-то он напоминал маленького суетливого паучка.

— Это я бегал за милицией, — сообщил он.

Я отвернулся. К нам подходили два милиционера, один из них местный участковый.

— Пойдемте, — сказал я капитану, — там нужно подобрать нож. Валяется там.

— Чей нож? — спросил капитан.

Я показал на труп.

Машина и два милиционера остались у мертвого тела, а мы с Прокофьевым и с капитаном прошли во двор. За нами увязался и этот любознательный доброволец. Я не стал его отгонять: он наблюдал драку из окна и мог пригодиться как свидетель. Нож лежал там, куда я его отшвырнул. Капитан наклонился, и я хотел крикнуть ему, чтобы он не трогал его за рукоятку, но он уже сам все сделал правильно. Капитан разогнулся, неуверенно посмотрел на меня. Я вынул из карман свой такой же, показал капитану. Глаза добровольца теперь заметались между мной и капитаном. Потом он, наверное, все-таки решил, что я свой.

— Да-да, — торопливо заговорил он, — я все видел из окна. Тот первый напал. Он первый. А этот гражданин, — он показал на меня, — выбил у него нож. Выбил нож и скрутил его.

Было бы черной неблагодарностью опровергать его. Я сказал капитану, что вел этого бандита в штаб дружины, но вот не довел. Капитан сделал ничего не выражающий жест. Он спросил, не запомнили ли мы номер машины, которая сбила «потерпевшего». Я сказал, что мы его просто не смогли разобрать, так как все произошло очень быстро.

— А цвет? — спросил капитан.

— Белый или кремовый, может быть, светло-серый, — сказал Прокофьев. — Точнее не скажу. Микроавтобус: «УАЗ» или «Латвия». Что-то такое.

— Он что, сбил его? — спросил участковый.

— Не совсем, — сказал Прокофьев. — Тот лежал и пытался встать, когда появился этот автомобиль. Но возможно, он ударил его бампером по голове прежде, чем переехать. Похоже на то.

— А почему он лежал?

— Он пытался бежать, но споткнулся, — сказал я, — пытался встать, но не успел, а я не успел ему помочь.

Участковый подозрительно посмотрел на меня. Видимо, ему не понравилось мое объяснение.

— Ладно, сейчас подъедет опергруппа, — сказал он. — Я уже вызвал.

Он достал пачку сигарет, вынул одну, отломил фильтр, спрятал его в карман. Достал зажигалку, прикурил. Видно было, что он очень расстроен. Я его понимал: за три дня два убийства на его участке...

— Ничего, — сказал я. — Это же не ваши происшествия, это длинное и сложное дело.

Он вздохнул.

Я увидел, что со стороны ворот к нам приближаются двое. Когда они подошли поближе, один из них оказался следователем.

— Ну что, — сказал следователь, — крепкая работа.

Я сказал ему, что водитель не добрал: наверняка ему хотелось прокатиться по нам обоим.

— Ну, так. Номер, марка машины, кто за рулем — что-нибудь известно?

— Ничего не известно, — сказал Прокофьев.

Следователь повернулся к Прокофьеву. Я представил Прокофьева как нашего коллегу. Прокофьев повторил следователю то, что уже сказал капитану. Следователь повернулся к тому, который с ним пришел:

— Сообщи на все посты ГАИ: микроавтобус («уазик», «Латвия») светлого оттенка. Кто за рулем? — спросил он Прокофьева. — Не заметили?

— Мужчина, — сказал Прокофьев. — Рожа зверская, что-то вроде гориллы. Одет во что-то светлое.

— Так и сообщи, — сказал следователь своему спутнику, — рожа зверская, что-то вроде гориллы. Верхняя часть одежды светлая. Действуй.

Помощник ушел. Я предположил, что следователь будет допрашивать нас обоих и на всякий случай выступил вперед. Я сказал, что Прокофьев тоже может быть свидетелем, что он зашел сюда, чтобы найти меня как раз тогда, когда я выяснял отношения с этим типом, так что он видел нашу драку со стороны. Следователь с досадливой улыбкой посмотрел на меня, но ничего не сказал, а повернулся к участковому и, показав рукой на нож, спросил: