Борис Дышленко - Людмила

Дверь кабинета открылась, и появился Прокофьев. Он был очевидно доволен. Он улыбался ослепительной улыбкой keep smiling и в руке он держал среднего размера конверт, на котором под цветной фотографией хрупкой блондинки было черными буквами написано SECRET.

Следователь указал мне на стул перед своим столом и предложил рассказывать.

— Что именно? — спросил я. Я сел.

Прокофьев уселся на другой стул, у стены, так что краем глаза я мог наблюдать его реакцию.

— Рассказывайте, как было дело, — сказал следователь.

— Очень просто, — сказал я. — Я вышел от Людмилы. Сел на лавочку покурить. Ну, и проверить, не наблюдает ли кто-нибудь за домом. Оказалось, что наблюдает и не один.

Кажется, я говорил правильно.

— А зачем вы подошли к этому типу? — спросил следователь.

— Я связал эту слежку с обыском в моей квартире, — сказал я. — Ну, и вы сами сегодня... нет, уже вчера предположили, что они будут искать ампулы в квартире Людмилы. А я сказал вам, что один уже искал, но я его спугнул. Помните?

Следователь нетерпеливо махнул рукой.

— Я подумал, что, не успев тогда, они могут повторить попытку. Или может быть хуже. Мне кажется, я был прав, потому что там поблизости, под аркой околачивался кто-то еще. Второй прятался за флигелем, но его я тоже заметил.

— Это был я, — сказал Прокофьев.

— A-а, ну да. Я как-то раньше не сообразил. Должен же ты был откуда-то появиться.

— Ну, дальше, — сказал следователь.

Опустив некоторые детали, я пересказал ему свой разговор с «бутлегером» и рассказал о последовавшей затем драке.

— Зачем вы затеяли эту драку? — спросил следователь. — Вы что, рассчитывали в одиночку справиться с тремя?

— Ну, — сказал я, — во-первых, у меня не было другого способа выяснить его личность, но это не самое главное. Я только что, сказал вам, что ожидал чего-то худшего, чем обыск.

— Чего? — спросил следователь.

— Я боялся, что они ворвутся в квартиру Людмилы.

— Почему вы так решили?

— Так не следят, — сказал я. — Зачем одному контролировать действия другого?

— Ну и...

— Я подумал, что после такого шума, чем бы он ни кончился, они уж точно не полезут к Людмиле. Просто потому, что они уже засветились, и есть свидетель.

— Но они могли вас убить, — сказал следователь.

— Зачем? — спросил я. — Чтобы усложнить задачу? Из моих вопросов они могли понять, что я не так уж много знаю.

— Тем не менее, он пытался сбить вас машиной.

— Думаю, что не я был основной его целью, — сказал я.

— Хорошо, — сказал следователь, — дальше.

— Ну. Потом мы с ним немного поговорили. Я сказал, что узнал его, что это он напал на меня на лестничной площадке, после того, как убил Стешина. Он все отрицал, говорил, что не знает никакого Стешина. Тогда я «взял его на пушку». Я высказал предположение, что он отбывал с ним срок в одной колонии.

— Ну... — заинтересовался следователь.

— Он косвенно подтвердил это. Он сказал, что это ничего не доказывает.

— Не доказывает, — подтвердил следователь.

— Я знаю, что не доказывает, но это была зацепка, и я не хотел ее терять. Я повел его в штаб дружины. Я пытался его «расколоть» и для этого подсказал ему способ отвертеться, сказал, что он мог и не знать, что в ампулах концентрированный морфин.

— Тогда зачем ему было идти на риск ради разбитого шприца?

— Я это понимал, но я рассчитывал на скорость, на то, что он не успеет это сообразить и постарается свалить все на хозяина.

— Хорошо, что он ответил?

— Ничего. В этот момент он попытался бежать. Он упал и сильно расшибся. Я хотел поднять его, и тут эта машина. Так что если б не Прокофьев...

— Из-за вас мы потеряли ценного свидетеля, — сказал следователь.

— Которого, между прочим, я же и нашел, — сказал я.

— Что толку? — сказал следователь.

— Вы можете установить его личность, — сказал я, — и, может быть, его связи.

— Мы бы получили больше, если бы он был жив, — сказал следователь.

— Отчего ж вы не получили? — разозлился я. — Отчего вы получаете это от меня?

— Вы проводите частное расследование, — сказал следователь. — Вы же знаете, что в нашей стране это запрещено.

— Да, но в нашей стране не запрещено спросить человека, что ему от тебя нужно, для чего он следит за тобой. Кроме того, я хотел бы знать, как бы вы вышли на него, если бы не я.

— Давайте все-таки работать вместе, — сказал следователь.

— Мы и так работаем вместе, — сказал я. — Я нахожу для вас трупы, а вы потом устанавливаете их личность. Разве это не сотрудничество?