Борис Дышленко - Людмила

— За такое сотрудничество вы могли бы уже оказаться под арестом, — сказал следователь. — Кроме того, вы утаиваете часть информации. Я не верю, что ваше знакомство с этим субъектом было таким недолгим.

— Ну что ж, — сказал я. — Я могу рассказать вам больше, только это вам ничего не даст.

И я пересказал ему часть нашего телефонного разговора с убитым.

— Как вы думаете, чем был вызван этот звонок? — спросил следователь, когда я закончил.

— Теряюсь в догадках, — сказал я. — Может быть, просто прощупывали меня. Пытались выяснить, что мне известно. Я, конечно, постарался сделать вид, что мне известно больше, чем на самом деле.

— Правильно, — сказал следователь. — А что вы предприняли после звонка?

— Осмотрел эту квартиру. Но я бы ее и так осмотрел. Вечером был у Людмилы, потом вышел и вот... Ну что, много вам дала моя информация?

— Да нет, — сказал следователь, — пока немного, но в будущем... Как знать? Может, и пригодится.

Следователь вынул из стола бланк и принялся писать. Мы с Прокофьевым закурили и молча стали ждать, когда он закончит. Он писал недолго. Закончив, он предложил мне прочесть протокол. Я прочел. Там было только то, что непосредственно относилось к смерти «бутлегера».

Мы вышли. Напротив, через дорогу, темный «воронок» глухо гудел мотором. Мы миновали его и пошли по направлению к набережной. Фонари уже все были погашены, и окна отяжелевших в полутьме домов были черны. Вдалеке по проспекту уходила какая-то парочка, его белая рубашка выделялась ненатуральным пятном.

— Ты все-таки заходил к Людмиле? — сказал Прокофьев.

Кому, как не ему было знать это, но меня так и подмывало сказать, что заходил. Интересно было бы посмотреть на его реакцию, хотя вряд ли мне бы это что-нибудь дало.

— Нет, — сказал я. — Просто хотел посмотреть, не ошивается ли там какой-нибудь тип.

— Зачем она им нужна? — спросил Прокофьев.

Я кивнул на конверт.

— Они думают, что ампулы у нее?

— Да, у меня они их уже искали.

— Они вышли на тебя через Людмилу? — спросил Прокофьев.

— Думаю, что через Стешина. Думаю, что на Людмилу тоже через него. Наверное, они следили за ним.

— Да, — сказал Прокофьев. Он подумал. — Ты знаешь, — сказал он, — у меня такое ощущение, что за мной тоже следили. Какой-то тип провожал меня до шарашки, в которой я работаю.

— Как он выглядит? — спросил я.

— Как ты да я. В светло-сером костюме, галстук в полоску, ничего необычного. Впрочем, я не очень хорошо его разглядел. Он шел за мной по улице, потом ехал в трамвае. В другом вагоне. Кроме того, он вовремя наклоняется или отворачивается. Он довольно нагло преследовал меня, но я сделал вид, что не заметил.

— Так, — сказал я, — это тот самый тип. Похоже, он там всем заправляет.

— Ты думаешь, это он убил Стешина?

— Может быть, нет. Может быть, тот, которого сегодня. Этого, ты говоришь, какая-то «горилла». Однако, я думаю, он связан с обоими убийствами. И с киднэппингом тоже. Наркоманы из тупика уверены, что это он.

Прокофьев задумался.

Навстречу с тяжелым шелестом двигались громоздкие поливалки. В душных сумерках до нас донесся запах асфальта. У светофора приостановилось такси. Прокофьев помахал ему конвертом. Мы сели на заднее сиденье, и Прокофьев назвал шоферу мой адрес.

Я закрыл дверь ногой и, не зажигая света, прошел в комнату. Светало. Я включил настольную лампу и посмотрел на часы. Было ровно три. Перед утром жара немного сошла, опустилась ниже. Я сунул руки в карманы и покачался у окна, не глядя на ангела. За стеной, в ванной в трубах ровно шумела вода. Я повернулся, подошел к шкафу, взял с полки пачку сигарет. Положил ее на радиоприемник, сел на диван. Откинулся, вытянул ноги. Все мое тело ныло от усталости. Утреннее пробуждение у Людмилы, телефонный разговор, слежка за Иверцевым, встреча с ним в кафе — после убийства все казалось мне далеким и нереальным. И так же нереально, как из другого мира, прозвучал из прихожей телефонный звонок. Я встал, вышел, снял трубку. Стоял, слушая молчание на том конце.

— Это ты? — грустно сказала Людмила.

— Я.

— Здравствуй, — сказала она и запнулась.

— Добрый вечер. То есть уже утро, — сказал я.

— Ты недавно вернулся? — сказала она.

— С четверть часа назад.

— А почему ты не приехал ко мне?

— Не смог, — сказал я. — Внезапно возникли дела.

— И не позвонил, — сказала она.

Я молчал.

— Я звонила тебе, — сказала Людмила, — но не застала.