Борис Дышленко - Людмила

— Кто бы ни были эти люди, — сказал Прокофьев, — те, которых разыскиваешь ты, или те, которых разыскиваю я, а может быть, это одни те же люди, в любом случае они достаточно серьезны и пойдут на все.

— Я говорил ей все это и много больше, — сказал я. — Все бесполезно.

— Значит, она сама что-то затеяла, — вздохнул Прокофьев. — Тогда постарайся хотя бы блокировать ее, пока мы сами не разберемся в этом деле.

Я подумал, что это, наверное, как раз то, чего хотел звонивший мне бандит. Увы, это пока действительно было все, что я мог сделать для ее безопасности.

— Думаю, что это единственная возможность, — сказал я.

Я встал.

— Мне пора, — сказал я.

— Ты туда? — спросил меня Прокофьев.

— Нет, — сказал я, — у меня есть и другие дела.

Прокофьев, не вставая, кивнул мне, чуть улыбнулся.

— Не забудь сигареты, — сказал он.

Я положил в карман пачку и пошел узким проходом между столиками и людьми. В белых сумерках, ничего не освещая, слабо тлели розоватые фонари; маленький пьяный человек поджигал спичкой пелену тополиного пуха на бульваре, но ему это никак не удавалось. Я оглянулся: Прокофьев не смотрел мне вслед. Он сидел за столиком, катая между ладонями пустой стакан, и вид у него был совершенно усталый. Он встал из-за столика и пошел в конец кафе, к ларьку.

Пыльная электрическая лампочка желтым светом осветила прихожую, в приоткрытую дверь был виден грязный паркет, часть зеленоватой стены. Из стены торчали два скрюченных телефонных проводка. Я отпустил кнопку выключателя, осторожно, стараясь не касаться пыльных стен, прошел по коридору до поворота направо. Впереди забрезжил слабый сумрак, проникавший снаружи через кухню, я вошел. Сумерки съели углы, и предметы смутно угадывались в полумгле, только спинка венского стула двумя черными дугами четко рисовалась на бледном окне. Я прошел туда, открыл обе створки пыльной, до сухости рамы, выглянул из окна. Слева проходила толстая водосточная труба, она закрывала от меня соседнее окно. Внизу, во дворе было пусто, у противоположной стены стояла скамейка, и чахлое деревце на газоне обозначалось только какой-то бесформенностью на дне.

Я принес к окну расшатанный венский стул, вытер его платком, сел, задрал ноги на подоконник. Прикрываясь, чтобы не дать отблеска из окна, закурил. Задул спичку и швырнул ее в окно. Я пожалел, что моего ангела не видно отсюда — мне было скучно без него. Голова была тяжелой, от двух стаканов белого вина я был расслаблен, мне ничего не хотелось. Я сомневался, имел ли мой визит сюда какой-нибудь смысл, но так как я уже предупредил Людмилу о том, что не приду, я решил использовать этот шанс. Я выкурил две сигареты и переменил позу, потому что мне стало неудобно сидеть. Мне это уже начало надоедать, когда вдалеке, видимо, на лестничной площадке, послышался глухой звук, как будто в людмилиной квартире хлопнула дверь.

«Вот и гость», — подумал я. Я пришел сюда из переулка и знал, что Людмила дома. Я пересел на подоконник и стал ждать, пока что-нибудь раздастся, но ничего не раздалось. Водосточная труба соблазняла меня. На крышу противоположного дома упал светлый прямоугольник, послышался стук каблуков, что-то звякнуло там, на кухне, зашумел кран.

«Хотите чаю?» — сказал я себе и почувствовал, что хочу.

Людмила опять ушла с кухни в комнату. Меня мучило любопытство, но я терпел: я знал, что Людмила еще придет туда заваривать чай. Я ждал. Наконец шаги послышались снова, опять что-то звякнуло, что-то выплеснулось в раковину, судя по звуку; опять шаги: Людмила ходила по кухне.

«Интересно, она в длинном платье?» — подумал я.

Мне опять захотелось чаю.

Наконец она ушла. Я подошел к раковине, осторожно, чтобы не шуметь, приоткрыл кран, капнул воды на кончик сигареты, подошел к окну, выбросил окурок. Я стоял у окна, прислушиваясь, не появится ли Людмила снова на кухне. Ничего не было слышно, и светлого квадрата не было на противоположной крыше. Я посмотрел вниз, во двор: никого не было видно, только белели какие-то пятна у стены. Окна противоположного дома были темны. Я влез на подоконник и сразу почувствовал высоту. Пальцами левой руки вцепившись в косяк оконной коробки, я прилип к стене. Носком ботинка нашел железный костыль, нажал на него. Костыль показался мне надежным. Перенес всю тяжесть на правую ногу я схватился за водосточную трубу с той стороны. В следующий момент я уже был на людмилином окне, которое оказалось ближе.

«Только и всего», — сказал я про себя.