Харуки Мураками - Ускользающая метафора

— Думаете, Мариэ?

— Не исключено. Кроме нее, нет никого, кто мог бы сюда прийти.

— И она оставила фигурку со своего телефона как амулет?

Мэнсики опять покачал головой:

— Не знаю. Однако тринадцатилетней девочке может прийти на ум и не такое. Разве нет?

Я еще раз посмотрел на крошечного пингвина, которого держал в руке. Теперь он и впрямь казался мне каким-то талисманом — было в нем что-то невинное.

— Но тогда кто же вытащил лестницу и донес ее до зарослей? И для чего? — спросил я.

Мэнсики покачал головой, как бы говоря, что понятия не имеет. Я сказал:

— Как бы там ни было, когда вернемся в дом, давайте позвоним Сёко Акигаве и попытаемся выяснить, не было ли у госпожи Мариэ фигурки пингвина. Ответит — и хоть кое-что прояснится.

— Тогда пока держите фигурку у себя, — сказал Мэнсики. Я кивнул и положил пингвина в карман брюк.

Затем мы, оставив лестницу приставленной к стенке, опять накрыли склеп крышкой, а поверх досок выстроили камни-грузила. На всякий случай я снова хорошенько запомнил расположение этих камней. По тропинке в зарослях мы направились обратно в дом. Я бросил взгляд на часы — стрелки перевалили за полночь. По дороге мы не разговаривали — светя каждый себе под ноги, шагали, храня молчание. Каждый думал о своем.

Когда мы подошли к дому, Мэнсики открыл багажник «ягуара» и положил туда лампу. Затем встал, опершись на закрытый багажник, как будто наконец избавился от напряжения, и некоторое время смотрел в небо. Мрачное небо, на котором ничего не было видно.

— Ничего, если я немного побуду у вас? — спросил у меня он. — А то дома я никак не смогу успокоиться.

— Конечно, заходите. Прошу вас. Я и сам вряд ли быстро усну.

Но Мэнсики так и остался стоять, не двигаясь, будто о чем-то задумался. Я сказал:

— Не знаю, как это правильно выразить, но мне кажется — с девочкой творится что-то неладное. Причем где-то поблизости.

— Но не в склепе же.

— Видимо, нет.

— А что плохого может с ней произойти? — спросил Мэнсики.

— Этого я не знаю. Но у меня такое чувство, что она в опасности.

— И это происходит где-то поблизости ?

— Да, — ответил я. — Поблизости. Мне не дает покоя та лестница. Зачем ее вытащили из склепа? Кто это сделал? Почему спрятали в зарослях мискантуса? Что бы все это могло значить?

Мэнсики поднялся, мягко прикоснулся к моей руке — и сказал:

— Да, я тоже ничего понять не могу. Однако что нам здесь попусту переживать? Давайте войдем в дом.

Зайдя в дом, я снял кожаную куртку и сразу же позвонил Сёко Акигаве. На третьем звонке она подняла трубку.

— Ну как? Выяснилось что-нибудь еще? — спросил я.

— Нет, пока ничего. И никаких звонков, — ответила она таким голосом, будто никак не могла поймать ритм дыхания.

— В полицию звонили?

— Нет, еще не звонила. Не знаю, почему, но я решила несколько повременить. Мне все кажется, что она вот-вот вернется…

Я описал ей фигурку пингвина, найденного на дне склепа. Что нас туда привело, распространяться я не стал — просто спросил, была ли у Мариэ такая вещица.

— Да, у Мариэ была фигурка на телефоне. Я помню — вроде пингвин… постойте! Да, точно пингвин. Ошибки быть не может. Маленькая пластмассовая куколка. Кажется, она этого пингвина получила бонусом в пончиковой. И почему-то очень его берегла, носила как талисман.

— И сотовый она постоянно носила с собой?

— Да, только редко включала. На звонки не отвечала, но иногда звонила сама, — сказала Сёко Акигава. Прошло несколько секунд, и она добавила: — Хотите сказать, эта фигурка где-то нашлась?

Я не знал, что ей ответить. Открою ей правду — и придется рассказывать о склепе в зарослях. А если вмешается полиция, им придется объяснять то же самое, только гораздо обстоятельнее. Если выяснится, что там нашлась личная вещь Мариэ Акигавы, полиция перевернет склеп вверх дном, прочешет все заросли. Нам станут задавать въедливые вопросы, скорее всего — всплывает прошлое Мэнсики. Не думаю, что от всего этого будет какая-то польза. Как и говорит Мэнсики, это лишь все усложнит.

— Лежала на полу у меня в мастерской, — наконец ответил я. Врать я не любил, но сказать ей правду не мог. — Нашел, когда прибирался, — вот и подумал, вдруг это вещица госпожи Мариэ.

— Пожалуй, да, эта фигурка — ее. Вне сомнения, — сказала Сёко Акигава. — И что мне теперь делать? Наверное, нужно сообщить в полицию?

— А до своего старшего брата вы дозвонились? В смысле — отца госпожи Мариэ.