Валерий Верхоглядов - Соло для одного

— Она не из кооператива, — сказал Алешка. — Она из параллельного класса. Мы с Шалавиным «ашники», а она была «бэшницей». Только в азбуке «а» и «б» стоят рядом, в жизни — два разных мира.

— Точно, — подтвердил я, — между этими буквами пропасть. Помнится, у нас на три редакции был один буфет. В него очередь занимали часов с одиннадцати. Заявится какой-нибудь хитрован пораньше и сядет за столик с книжкой, дождется следующего страждущего, передаст ему эстафету очереди, а сам потом спокойно занимается своими делами. Придешь к открытию буфета, там маячат два-три человека, а потом оказывается, что перед тобой целая толпа. Однажды произошла досадная неразбериха: почему-то в рядах лидеров оказалось двое первых. Одной была завхоз издательства Варвара Афанасьевна, а другой — машинистка партийной газеты Изольда Оттовна. «Не будем спорить по пустякам, — примиряюще сказала Варвара Афанасьевна. — Мы обе первые. Давайте, я буду первая „а“, а вы первая „б“. Договорились?» Там случился спортивный обозреватель Гена Борисов, который тотчас поинтересовался: «Первая „б“ в нашем здании или во всем городе?» С той поры Изольда Оттовна с Варварой Афанасьевной больше не здоровалась, а Генкины материалы печатала всегда в последнюю очередь.

— Случай, — засмеялся Алешка и предложил: — Может, накатим по одной?

— Точно, — оживился Шалавин. — Я уже весь булькаю, а толку никакого.

— Париться тяжело будет, — предупредил я.

— Плевать. Пока парная дойдет до нужного градуса, из нас все градусы выветрятся, — сказал Алешка и достал из холодильника бутылку «Путинки».

Он разлил водку по граненым стопкам.

— Давай, сосед, говори тост.

— Тост, — сказал я.

— Не выдрючивайся. Настоящий тост скажи. Со смыслом. Чтобы водочка сама в горло покатилась.

— Ладно. Пусть все наши нынешние и будущие взаимоотношения с властью ограничиваются «Путинкой». Такой тост устраивает?

— Вполне. Хорошо сказал.

Мы выпили и закусили моим салатом.

— Это что за силос? — спросил Шалавин. — Вкус какой-то странный.

— Сныть, — сразу же определил Алешка.

— В десятку, — подтвердил я. — Она, родимая. Любимая еда преподобного старца Серафима Саровского, пустынножителя и затворника. Он ее и в натуральном виде употреблял, и щи из нее варил, и на зиму квасил. Три года снытью питался. В этой неказистой травке большое количество апигенина — биологически активного вещества, которое способствует деятельности сердечной мышцы.

— Да? — удивился Шалавин.

— Опять же витамины. Смотри, так и кишат. Страшно много витаминов. Ты налегай на салатик-то, не стесняйся. У меня около дома этой сныти хоть косой коси. Даже подумываю, не завести ли козу. Целебное молоко пить буду. Говорят, что Александр Свирский тоже сныть употреблял в пору своего отшельничества.

— А что, этот, как его, Свирский, долго прожил? — спросил Шалавин, прихватив из миски изрядную пясть салата.

— Очень долго. Его потом канонизировали. Возвели в ранг святого.

— Чем же он так прославился?

— Известно чем — крепкой верой да терпеливым служением. Главное же чудо с ним произошло уже после земной жизни. Когда большевики пришли к власти, воинствующие безбожники вскрыли раку святого и увидели там высохшую мумию, которая почему-то не подверглась тлению. Мощи отправили в медицинскую академию, чтобы ученые люди с научной точки зрения объяснили трудовому народу суть этого необычного явления. Время было тревожное, никто, конечно, святым заниматься не стал, просто привязали ему к большому пальцу ноги бирку с инвентарным номером да и сунули в кладовую. Отец Досифей из Шокши, который рассказал мне об этом праведном старце, даже утверждает, что мощи не просто поместили в кладовую, а поставили в угол за шкаф. Там святой, а точнее то, что осталось от него, простоял больше семидесяти лет. Уже в наше время, когда церковь снова стала занимать подобающее ей место в государственном порядке, в академии провели тотальную инвентаризацию и обнаружили за шкафом необычного часового. Обратились в патриархию: мол, не ваши ли это останки, в описи говорится, что доставлены они из монастыря. Духовные отцы приехали, посмотрели: наши, говорят, спасибо, что вернули. Когда утраченные мощи случайно снова находятся, то это называется их чудесным обретением. Там же, в академии, провели торжественное молебствие, а когда оно завершилось, то по всему огромному многоэтажному зданию распространилось благоухание невиданной силы…