Валерий Верхоглядов - Соло для одного

— «Ларсен», пожалуйста.

— Что-что? — свысока переспросила она, не сразу сориентировавшись. — Нет такого. Не завезли.

— Как же нет? Видите вон ту железную банку? А на ней написано «Larsen. Sweet aromatic».

— А-а-а, — протянула продавщица, сразу подобрев.

В ее лавочке «Larsen» был самым дорогим трубочным табаком.

Покопавшись в коробках за спиной, она достала из загашника запаянную в полиэтилен жестянку.

— Что еще?

Я подсчитал в уме свои финансовые возможности. Оставшейся суммы могло хватить разве что на «Borkum riff» в пятидесятиграммовой упаковке. Что ж, табак тоже не из плохих, и я попросил присовокупить его к «Ларсену».

Лицо продавщицы осветила улыбка истинной доброты. Она почти пропела:

— Что еще?

«И фуфырь», — хотел сказать я, но вместо этого лишь вежливо поблагодарил.

Эх, не изображать бы потомственного лорда, а купить бы лучше пару бутылок обычной водки, как говорится — без затей, не грустил бы сейчас у пересыхающего источника.

Я поставил остатки «Истока» в холодильник, строго сказал себе: «Выпивку надо заработать», — и стал опять собираться на «лесоповал». Вдруг появится блажь зазимовать на даче — без дров пропаду.

Подправил напильником пильную цепь, залил бензин и масло.

«Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко. Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь. От чистого истока в прекрасное далеко, в прекрасное далеко я начинаю путь», — напевал я, готовясь к выезду.

И снова: «Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко…»

Потому что других слов песни не знал.

Слово «исток» я мысленно заключал в кавычки и представлял его мистическую суть, отмеченную прописной «И».

Я люблю эту букву в ее латинской транскрипции, потому что «i» — это символ «информации».

Сколько усилий нужно было приложить, чтобы добыть эту информацию, каких мучений стоило ее живо изложить, какие памятные стычки происходили время от времени с цензурой — и все ради того, чтобы донести информацию до читателя.

По дороге на лесосеку я думал о том, что многим мужчинам от природы дан неуемный дух первопроходцев. Испокон века становились они путешественниками, мореплавателями, странствующими рыцарями, купцами, пилигримами, золотоискателями, охотниками…

Я выбрал себе путь журналиста и тем самым в какой-то мере смог насытить тягу к перемене мест и постоянную жажду новых впечатлений.

Думаю, что это была счастливая случайность.

Не более того.

На лесосеке, переходя от завала к завалу, я выбирал стволы потолще. Это для того, чтобы от колки дров получить удовольствие. Приятно, когда с двух-трех ударов разваливаешь пополам ядреный чурбак.

Физического труда я не боюсь. Мне не нравится лишь работа, не имеющая логического завершения и потому дурная и скучная. Например, ремонт квартиры. Этим можно заниматься бесконечно. Проведешь всю жизнь среди цемента, досок, краски и все равно что-то останется недоделанным.

Мы с Ольгой трижды переезжали, и трижды я в свободное от журналистики время становился столяром, маляром, плиточником, стекольщиком…

В последний раз это произошло, когда мы с доплатой обменяли хорошую светлую квартиру в новом микрорайоне на жилплощадь в центре, в старом доме эпохи мрачного сталинского классицизма. До нас в этой квартире обитала чета театральных деятелей, может, поэтому она была запущена до полного изумления. Я постелил в прихожей и коридоре линолеум, зашпаклевал и побелил потолки, сменил обои, соскоблил напластования окаменевших белил и заново покрасил двери, подоконники и окна, заменил кафель в ванной, а потом, после некоторых размышлений, поменял и саму ванну, поставил современную сантехнику, переоборудовал кухню, привел в божеский вид балкон.

Через шесть-семь лет все практически вернулось на круги своя. Обои выцвели, ванна потемнела, потолок от постоянных протечек пестрел разводами… Я мысленно попросил прощения у прежних хозяев — зря, как оказалось, их ругал, старики-то по жизни оказались мудрыми, — после чего решительно завязал с ремонтными работами.

Между тем в магазинах стали появляться современные стройматериалы. Ольга пристрастилась смотреть телепередачу «Квартирный вопрос», и у нее каждую неделю рождались дерзкие планы по переделке и перепланировке. Дача стала той экологической нишей, где я скрывался от напора ее идей.

Сейчас Ольга задумала масштабное переоборудование ванной комнаты. Я не стал ее разочаровывать — пусть помечтает, а, придумав какую-то вескую причину, укатил в деревню.