Валерий Верхоглядов - Соло для одного

Выбравшись из парной после третьего захода, мы без сил упали на чурбаки-кресла.

Алешка хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на песок, Шалавин вялой рукой подтянул банку пива и заблажил из Булгакова: «Азазелло, где ты? Ты не пришел ко мне на помощь в момент неравного боя. Единственно, что может спасти смертельно раненого кота — это глоток бензина…» Я же просто дышал и вяло твердил: «Курить надо меньше. Нужно меньше курить».

— Как хорошо-то, Господи, — простонал разомлевший Алешка. — И ничего-то больше не нужно — ни загубленной юношеской любви, ни обещанного партией коммунизма. Я тебе, Шалавин, в следующий раз морду начищу, когда настроение будет похуже.

— В следующий раз я с тобой в баню не поеду, — угрюмо сказал Шалавин.

— Ну и черт с тобой. Купайся в ванне. Как крейсер «Марат».

Мне надоела эта пикировка.

— Вот что, мужики, — сказал друзьям-соперникам, — возьмите по рогатке и сойдитесь на двадцати шагах, выясните свои отношения, а потом будем пиво пить. Или водку. Или чай. После бани всё в кайф. Не в кайф только ваши разборки.

— Всё-всё, — сказал Алешка и тряхнул головой. — Больше не буду. Проехали и забыли. Слышь, Шалавин, забыли. У нас есть еще «Путинка»? Наливай! Такой сладкий пар не грех отметить.

Первая стопка была как вода.

Мы тотчас налили еще и без промедления выпили.

Четыре темы в основном обсуждаются на мальчишниках: какие стервы бабы, как нам обустроить Россию, рыбалки-охоты, а также где, когда и сколько было выпито и что потом из этого вышло.

Каждая из них бесконечна, как атом.

Сколько об этом уже говорено-переговорено на всевозможных вечеринках, застольях, междусобойчиках.

Не потому ли в последнее время мне нравится пить молча?

— Что-то меня сегодня не забирает, — посетовал Алешка. — Пивком, что ли, переложить и надраться до полного скотства? Может, травка сныть так на организм действует? Или опять «паленку» подсунули? Вот и не берет. Везде народ дурят. Мить, ты тут в уединении мировые проблемы решаешь. А скажи-ка мне, что такое водка в философском понимании.

— Золотое сечение радости и печали.

— Не понял. Растолкуй.

— Ты о золотом сечении Леонардо да Винчи слышал?

— Ну, это пропорция.

— Верно. Математически это отношение выражается как 5 к 3. Если точнее, то как 8 к 5 или 13 к 8 и так далее.

— Подожди, я налью еще по одной — легче материал усвоится.

Алешка достал из холодильника следующую бутылку.

— За что пьем?

— За удачу. Как сказал мне один ветеран-орденоносец, на «Титанике» все были богатые и счастливые, вот только удача от них отвернулась.

Мы выпили за удачу.

— Вот теперь рассказывай.

— В общем, произошло это событие в девятнадцатом веке. Правительство решилось на водочную монополию, а для этого необходимо было ввести в оборот эталонный напиток. Ведь водку, которую в то время чаще называли хлебным вином, гнали кто хотел и на чем только ее, родимую, не настаивали. За помощью господа министры обратились к знаменитому химику Менделееву. Дмитрию Ивановичу выдали на казенном складе пятнадцать ведер спирта. Он сконструировал специальный куб для перегонки и в результате получил девяностошестиградусной продукт, с которым и начал экспериментировать. Проще сказать, он смешивал в различных пропорциях спирт с водой и очищал полученную смесь, пропуская ее через уголь. Для дегустации были нужны волонтеры, знающие толк в доброй выпивке, и Дмитрий Иванович, не мудрствуя лукаво, дал объявление в газеты. У дверей его лаборатории выстраивались толпы желающих бескорыстно помочь отечественной науке.

— Ага. На халяву выпить и я не прочь. Только скажи — тотчас в добровольцы запишусь.

— Вот так эмпирическим путем Менделеев открыл русскую водку, в которой на одну молекулу спирта приходится три молекулы воды. Она оказалась самой щадящей для желудка и самой дешевой в производстве. Ее пьют по сегодняшний день, а найденная Менделеевым золотая пропорция напитка указана на каждой этикетке: 40 градусов.

— Ты смотри, а я раньше думал, что он только своей таблицей знаменит, — сказал Алешка.

— Ну, с таблицей-то Менделееву повезло меньше. Ее ученые поначалу считали бредом сумасшедшего и даже писали, что эти угаданные правильности можно с равным успехом обнаружить и в публикуемых сводках биржевых ведомостей. Только когда француз Буабодран открыл новое вещество, предсказанное Менделеевым исходя из периодического закона, Дмитрий Иванович познал сладость триумфатора. Появившийся в его таблице еще один элемент был назван галлием.