Валерий Верхоглядов - Соло для одного

— Придумаешь тоже…

Я отправил Ольгу спать. Сел, как обычно, за столик.

Сказал:

— Что будем делать, Илья Севастьянович? Мне ваша дача не нужна. Это говорю для ясности. Жена и теща уговорили взяться за дело. Так что если вы собираетесь и в дальнейшем вредничать, то я собираю инструмент, беру Ольгу в охапку, сажусь в машину, и ноги моей больше здесь не будет. Думаю, что за два года постройки окончательно сгниют, и где тогда будет проводить лето ваша жена, меня не волнует. Играть, как вы, в крестьянскую жизнь я не собираюсь. У меня другие интересы. Поэтому многое на даче переделаю. Вам это не нравится? Бога ради, разве я на чем-нибудь настаиваю? Сами тогда и хозяйничайте. Или не мешайте. Это все, что я хотел вам сказать.

Больше ни пожаров, ни иных чрезвычайных происшествий у нас не случалось, хотя в темное время мы иногда слышали осторожные шаги под окнами или покашливание на чердаке, посмеивались, мол, опять ревизор прибыл.

В такие ночи Ольга со мной не спала — стеснялась.

К утру сквозняки утянули большую часть тепла. Судя по тому, как дуло от стен, в них не имелось ветрозащитного слоя. Подумал: «Пока с этим придется мириться. Ничего страшного. Следующим летом переделаю весь дом, а пока буду греться народным способом». Прикинул, сколько осталось спиртного. Итог получался неутешительный.

Я разыскал на полке рабочую тетрадь Ильи Севастьяновича, в которую он последние десять-двенадцать лет регулярно записывал полезные советы. Нужные мне сведения оказались зафиксированными между мемориями «Как сделать ледник» и «Навоз-батюшка».

Заголовок гласил: «Способ облагораживания плохой водки», в скобках уточнялось: «Старый рецепт».

Секрет очистки оказался гениально прост.

«Возьмите несколько сухих березовых поленьев и сложите из них костер. Когда уголья уже рассыплются, совком переложите их в глиняный горшок, сдуйте как можно чище всю золу и плотно закройте горшок мокрой тряпкой, чтобы уголья потухли. Затем выньте их из горшка, еще раз обдуйте, остудите и не слишком мелко истолките. Положите толченые уголья в бутыль из расчета примерно 50 г на 1 л и залейте водкой или спиртом, который нужно очистить. Далее каждый день по три-четыре раза встряхивайте бутыль в течение трех недель. Затем дайте водке постоять еще неделю, но уже не встряхивая. Профильтруйте, перелейте в чистую бутыль, положите в нее тщательно перебранный крупный изюм (30—40 г на 1 л) и 3—4 г фиалкового корня, мелко изрезанного на кусочки. Дайте водке постоять еще 12 дней и снова профильтруйте. Готовый напиток будет полностью лишен посторонних запахов и неприятного привкуса».

В кладовой лежал бумажный мешок березовых углей — летом мы с Ольгой, случалось, баловали себя шашлыками. Заполнив ими половину бутылки, я вылил туда остатки «Самородной».

Теперь можно было поработать.

Я заправил бензином пилу и поехал за дровами.

Сиюминутная выгода в нашей стране всегда преобладает над здравым смыслом. Десятилетиями говорят и пишут о защите Байкала — и до сих пор сливают в уникальное озеро промышленные стоки.

Та же история и с карельским лесом.

Меня всегда поражало, как варварски ведутся лесозаготовки. Лиственные породы деревьев остаются гнить на делянках. Гусеницами тракторов топчется подрост, уничтожаются богатейшие ягодники. Порой выйдешь на заброшенную делянку, и душу защемит. Кругом пни, вывороченная до глины земля, кучи валежника, пики сухостоя. Попадаются, причем довольно часто, и невывезенные штабели высотой с двухэтажные дома. Зачем же валили деревья?

Мне немало довелось поездить по республике, и не раз замечал, что самые безжалостные лесорубы обычно встречаются в бригадах, где работают приехавшие за длинным рублем южане. Такое положение я попытался как-то объяснить в одном из своих материалов и написал, что для них наша тайга есть явление чуждое, а на подсознательном уровне и враждебное, поэтому они заранее настроены на уничтожение леса.

— Ерунда, — не согласился редактор, — просто у леса нет настоящего хозяина. Все вокруг народное, все вокруг ничье. Лесхозы, заботящиеся о восполнении лесных богатств, по сути работают на грядущие поколения, а за невыполнение плана по заготовке древесины с районного начальства стружку снимают уже сегодня — вот и вся суть проблемы, остальное — лирика.

Наше богатство нас же и развращает.

Сейчас хищничество в лесах возведено в степень.

Теперь даже на строительство лесовозных дорог никто не тратится, а сносятся массивы, растущие вдоль имеющихся трасс. Причем рубится только спелая сосна, остальное — бросается.