Даниэль Рондо - Механика хаоса

Часть ночи мы с Рим провели, разыскивая в интернете сведения о его жизни и смерти: помимо его полного имени – Брюс Четуин – мы выяснили, что он был известным писателем и скончался в Ницце в 1989 году. Мы глотали страницу за страницей: статьи, биография, отрывки из книг, комментарии. На следующий день Рим чуть ли не швырнула мне в лицо тома, купленные на базаре, и потребовала, чтобы я заказал через интернет все книги Четуина. Как только заказ доставили, мы засели за чтение.

Рим напрочь забыла о своем мобильнике, а я всего за несколько дней узнал о Четуине немало нового. Вникая со страстным любопытством в подробности жизни человека, с которым пересекся много лет назад, я испытывал странное чувство. Рим считала Брюса кем-то вроде хиппи, одним из тех, на ком до сих пор держится легенда Сиди-Бу-Саида. Я не стал говорить ей, что Брюс относился к хиппи скорее враждебно, полагая, что они уродуют страны, в которых появляются. Я обратил на это внимание, когда он рассказывал о своем посещении Балха – города в Центральной Азии. Там же Брюс спросил у какого-то факира, как пройти к мавзолею, на который ему хотелось посмотреть, и тот ответил: «Не знаю. Кажется, его разрушил Чингис». Я воспользовался этим эпизодом как предлогом объяснить Рим, почему меня так привлекают города, лишь слегка затронутые исламским гипнозом; Исламскому государству пока не удалось – слава Аллаху! – туда внедриться, и их обитатели продолжают существовать в легком, но постоянном возбуждении от воспоминаний о Чингисхане или Александре Македонском. Затем мы долго спорили, пытаясь найти ответ на вопрос, который Брюс задавал себе во всех своих книгах: почему человека тянет к перемене мест?

Это был восхитительный день. Он позволил мне вернуться к рассказу об основании Карфагена и миграциях древних восточных богов по всему Средиземноморью. Брюс сотворил настоящее чудо. В Рим вселилась жажда знания и стремление понять, что к чему. Из подростка она вновь превратилась в ребенка, робко задающего мне все новые вопросы, как будто до нее наконец дошло, зачем она явилась ко мне и осталась у меня жить. Что до меня, то я сам себе казался шаманом, сошедшим со страниц одного из романов Брюса: я еще не стал «первобытным религиозным мистиком», но уже мог передать ей то, что знал сам, без труда находя слова, способные поразить ее воображение.

Валлетта, Мальта

Брюно позвонил Ламбертен: «Ты едешь на Мальту. Вылет из Орли в 11:15. Это срочно». Едва самолет коснулся земли, мыслями Брюно вновь завладела Мари-Элен. Дело в том, что он привык из очередного аэропорта первым делом звонить ей. Условный рефлекс. Теперь она настигала его при каждой посадке. Рефлекс оборачивался ментальным цунами, противостоять которому он был не в силах.

Пока самолет со скрипом катил по рулежной дорожке, он поддался искушению и отправил ей эсэмэску: «На несколько дней улетел на Мальту, поцелуй девочек». Они подъехали к зданию аэропорта. Через иллюминаторы в салон проникал белесый свет. Пассажиры начали вставать с кресел, доставать с багажных полок свои вещи, звонить по телефону. Стюардесса объявила, что полет окончен, но он не шевелился, словно его придавило к сиденью. Кажется, он даже не дышал. «Да что с тобой такое? Неужели ты не можешь без нее обойтись? Ты еще не понял, что ей на тебя плевать? Все еще надеешься, что она тебе ответит?»

Он покинул самолет, вместе со стайкой туристов ступил на эскалатор и направился к «зеленому коридору». Бросив взгляд на часы, он убедился, что с момента посадки прошло не больше десяти минут. Ламбертен предусмотрел все. На выходе его уже ждал коллега из Рима. Раньше они не встречались, но мгновенно узнали друг друга. Коллега сказал, что вскоре познакомит его со своими друзьями из мальтийских спецслужб: «Их не так много, зато люди надежные. Встречаемся с ними через час. Я завтра утром улетаю, но оставлю тебе свою машину. Я снял тебе номер на неделю в отеле Валлетты. Если что-нибудь понадобится, сразу звони».

Они сели в арендованный «форт-эскорт». Солнце палило нещадно. По обочинам шоссе росли пальмы и кактусы, мелькнула старинная часовня, за ней – монумент в виде разноцветного фаллоса, потянулись низенькие домики и белые виллы.

– Ты представляешь себе, что происходит? Зачем мы оба здесь?

– Мальтийцы получили кое-какую информацию. Из телефонной прослушки. Не исключено, что во Франции готовится теракт.

– Прослушка давняя?

– Последующие ничего не дали. Вроде бы какой-то сомалиец, из беженцев, признался на исповеди священнику.