Даниэль Рондо - Механика хаоса

Отныне комиссар дневал и ночевал в больнице. На четвертый день голос у мальчика прояснился, и он стал смотреть на Нгуена другими глазами. «В конце концов, этот дядька вытащил меня из той ямы. Он вроде бы ничего от меня не требует, просто хочет помочь». Запах кислятины, который давно преследовал его, несмотря на частое мытье, куда-то исчез. Нгуен предложил принести ему что-нибудь почитать:

– Что ты любишь? Романы? Комиксы?

– Хорошо бы словарь…

Но читать он пока не мог, даже словарь, – его слишком донимали собственные тревожные мысли. В первый день своего «выздоровления» он ходил туда-сюда по палате и ждал Нгуена.

Назавтра он встретил комиссара вопросом в лоб:

– Что мне теперь делать?

– Я не дам тебе туда вернуться. Найду тебе хорошую приемную семью. Я больше не позволю им над тобой измываться. Верь мне.

– Вы не поняли. Я сам хочу туда вернуться. Если уж я не умер, пусть они подохнут. Я буду вам помогать.

Это был совсем другой разговор. Разговор с неочевидным исходом. Видя решимость Гарри, Нгуен повел его ужинать в бистро неподалеку от больницы. Стоял ранний вечер, и посетителей, кроме них, в зале не было.

– Вот уж чего не ждал, – сказал Нгуен. – Мне бы и в голову не пришло… Нет, это невозможно.

– Думаете, не справлюсь? Боитесь?

– Ты слишком молод.

– Вот именно. Никто и не заподозрит.

– Это слишком опасно. Я не могу подвергать тебя такому риску.

– Не смешите. У вас что, никогда не было малолетних осведомителей? – Гарри отпил из стакана колу. В его черных глазах за круглыми стеклами очков блеснула веселая искорка. – Хотите, чтобы я назвал вам имена?

В день, когда Гарри выписали из больницы, Нгуен почти сдался. Они стояли в больничном холле, прощаясь, и Гарри сказал:

– Давайте попробуем. Месяц-другой. Пожалуйста. Если ничего не выйдет, я от них уйду и наймусь к вам садовником.

Возвращение Гарри после недельного необъяснимого отсутствия создавало некоторые проблемы, но с ними Нгуен справился без труда. Гарри привезли в городок к концу рабочего дня в полицейской машине, в наручниках. Перед входом в комиссариат наручники с него сняли, дали ему пинка под зад и велели убираться подальше. Полицейские пустили слух, что Гарри арестовали в Париже, возле Эйфелевой башни, где он вместе с другими мелкими воришками чистил туристам карманы. Он пытался бежать, но его поймали и доставили в Торбей-Пирог. Лучшего свидетельства благонадежности в глазах М’Биляла и вообразить было нельзя.

Выйдя из комиссариата, Гарри позвонил М’Билялу и услышал в трубке грозный рык:

– Я ждал твоего звонка. Мне все известно. Приходи, сам расскажешь. Ты помнишь, чему тебя учил Папа?

– Помню, Хозяин.

– А ну повтори. Чтоб у меня встал.

– Никогда не забывать, что надо быть жестоким.

Отель «Мандарин», Париж

Требовалось найти место для встречи с Гарри. Брюно подумывал о конспиративной квартире или каком-нибудь складе в пригороде, но отказался от этой идеи. Слишком опасно. Слишком много посторонних глаз. В конце концов он вспомнил о «Мандарине». Это был роскошный отель, построенный и финансируемый китайцами, в котором у него со времен стажировки в полиции сохранились кое-какие связи. Он организовал письмо о найме на работу. Учеником повара по временному контракту. Отличная «крыша» для Гарри. Никому не придет на ум искать его там. Пригородным каидам название «Мандарин» ни о чем не говорило. Они вообще презирали Париж, не говоря уже о китайцах. Если они садились в свои «феррари», то предпочитали отправиться в Канны. Или в Портофино. Или в Швейцарию – находились и такие извращенцы. М’Билял, например, время от времени наведывался в Женеву, в отель «Ричмун Эстейт», где встречался с одной и той же кальвинисткой, практически своей ровесницей. Ничего оригинальнее, чем выбрасывать по шесть тысяч долларов за сутки, он придумать не мог. Зато его Ванда с седым пучком позволяла ему стегать ее плеткой и осыпать дождем из денежных купюр.

«Мандарин» представлял собой настоящий лабиринт – другого такого было не сыскать во всем Париже. Фантастические холлы, спа-салоны, джакузи, огромные плазмы, декор в стиле хай-тек, ярко иллюминированные залы, но наряду со всем этим – узкие темные коридоры, освещенные только фосфоресцирующими лентами, вмонтированными в напольное покрытие; утопающие в средневековом полумраке гостиные; особые лифты с кодовым замком для отдельных постояльцев и так далее. Некоторые постоянные клиенты, не желающие привлекать к себе лишнего внимания, высоко ценили эти удобства. Действительно, они могли прожить в «Мандарине» полгода и не увидеть ни одной живой души, кроме горничной, сомелье и прикрепленного к ним массажиста.