Юрий Бедзик - Этаж-42

— Итак, отец, — оборвал течение его мыслей Анатолий, садясь на диван возле старика, — если мне выпала миссия пар-ла-мен-те-ра, буду ей верен до конца. Считай, что передаю тебе… ну, не ультиматум… а нечто дружественное… — Анатолий обнял отца за плечи, даже щекой к нему прижался, — деловое предложение, так сказать. Вы с Гурским кончаете решение мировых проблем, и баста! Впереди работа. Он помогает тебе, ты входишь в его положение. В результате твоя бригада становится на «улучшенный паек», в первую очередь снабжается материалами… — Потом подписываются кое-какие документы, ты готовишь бутылку армянского и…

Найда поставил на пол внука и резко поднялся с дивана. Больше не хотелось играть с мальчонкой, сердце сжалось от боли.

— Учил я тебя, учил, да, вижу, недоучил. — Дышать ему стало совсем тяжело. — Передашь своим друзьям, что «улучшенного пайка» моя бригада не желает. И еще передай, что Петра я в обиду не дам. Пусть это мне даже дорого обойдется.

Сорвал в коридоре плащ с вешалки, натянул на себя и вышел, хлопнув дверью.

Тося с любопытством и вроде бы даже с горечью посмотрела ему вслед. Потом села рядом с мужем и взяла его за руку.

— Жалко, если они его прижмут. Я в ваших делах не разбираюсь, но мне кажется: твой батя — настоящий человек.

Вечером Найде нужно было явиться в горком партии к инструктору Фомичеву. В такую высокую инстанцию его вызывали редко. Да и цель вызова была ему еще не ясна, и по пути он немного волновался, стараясь угадать ход предстоящей беседы.

Фомичев, молодой, строгий с виду человек в темно-синем костюме и безукоризненно чистой белой рубахе, сразу же стал расспрашивать о делах на стройке. Общую комбинатскую ситуацию как бы оставлял в сторонке. На объекте как? Как настроение рабочих? Кто работает лучше, а кого не следует слишком возносить? Например, Петр Невирко. О нем наши немецкие товарищи очень высокого мнения, и наши газеты пишут о нем как о передовике. Но не завышены ли эти оценки? Не слишком ли щедро осыпают Невирко комплиментами?

— Работает отлично, — твердо заявил Найда. — Такими людьми мы гордимся.

— Может быть, — уклончиво глянул куда-то в окно Фомичев. Немного подумал, что-то словно бы взвешивая, потом снова перевел взгляд на посетителя, однако не сказал ничего, и Найда почувствовал, что Фомичеву что-то известно о Петре, и молчаливый его взгляд выражал больше, нежели это неясное «может быть».

Фомичева Алексей Платонович знал немного. Он пришел в горком с производства. Машиностроитель, химик. Построил со своими ребятами из внефондовых материалов цех, молодежь любила его и уважительно называла «шефом». Рассказывали о нем интересный случай. Нужно было срочно выточить для экспортного заказа серию соединительных муфт, сборочные цеха стояли в бездействии, завод лихорадило, и тогда Фомичев со своим заместителем и несколькими мастерами пришел на ночную смену и вместе с молодыми рабочими до утра простоял у станков. В проходах были горы стружек. Девушки все время варили кофе. Одна из них даже пробовала петь, чтобы не так тянуло ко сну. Потом была поездка в Сибирь или на Урал, кажется на Камскую ГЭС, работал он и на КамАЗе, прошел слух, будто заболел в зимнюю стужу, отогревая с ребятами замерзшие щиты на плотине, и снова объявился на Украине. Смущенно всем объяснял: «Здоровье подвело. Подлечусь — и снова в Приуралье». Пока Фомичев работал в горкоме.

Сейчас он смотрел на Алексея Платоновича внимательно и с чувством настороженности, так, словно все дела Петра Невирко ему давно известны, но ему любопытно было узнать, что скажет товарищ бригадир, наставник и начальство. Молодой человек отслужил в армии, хорошо зарабатывает и среди товарищей пользуется уважением. Но почему так нелегко складываются у него отношения с людьми? Справедлив ли он в своей критике начальства? Не очень ли честолюбив?

Фомичев, высказав свои сомнения, замолчал.

Медлил с ответом и Алексей Платонович.

Наконец Фомичев устало вздохнул. Ничего не сказав, медленно закрыл папку и спрятал ее в ящик. Казалось, он выполнил тяжелую обязанность, чем был весьма доволен, и теперь даже смог улыбнуться Найде.

— Скажу вам откровенно, — начал он обычным, не официальным тоном. — На вашем строительстве снят фильм. Он вызвал сомнения. Были даже звонки от ваших товарищей, дескать, не все в этом фильме объективно. Так вот, часты ли такие случаи, как в этом фильме, в вашей работе? Мне поручено выяснить производственную и, так сказать, психологическую стороны этого дела.