Александр Трофимов - Необходимей сердца

— Он занят.

Карина застывает в раздумье, соединив руки на груди. Неподвижные глаза ее выдают работу мысли. Наконец она проговорила, соглашаясь с ей только известными доводами:

— Давай одеваться. — И, повернувшись всем телом к Анне Петровне, продолжила: — Куколки пусть спят, пока не надоест. А потом пусть дедушка с ними погуляет. Только на полдник не давайте им сладкого. — И она долгим взглядом оглядела бабушку, подозревая, что та кормит кукол, как и ее, — пирожными. — А если будут плохо вести себя, то я приеду и накажу их. — И она погрозила игрушкам сонным пальчиком: — Поняли?

Анна Петровна смотрела на внучку с умилением.

— Ну что ж мы стоим? Пора одеваться! — внучка направилась в прихожую. Оттуда послышался требовательный голос: — Деда, помоги мне!

Карину укутали в черную шубку, которая ей очень нравилась. Она полюбовалась на себя в зеркало — точь-в-точь как мама оглядела себя со всех сторон и осталась довольна. Ее движения обрадовали всех, кто был рядом, они как бы говорили: «Я во всем похожа на мать и, значит, на тебя, бабушка, и на тебя, дедушка».

— Правда, я ничего? — вырвались у Карины слова Надежды Сергеевны, оброненные когда-то в разговоре с мужем.

Надежда Сергеевна улыбнулась и двинулась к двери. Ее остановил голос Карины:

— Подожди, я еще не сказала до свидания.

Возбужденная долгим вниманием всех взрослых, Карина давно уже кокетничала, а кокетство, даже в этом возрасте, подсказывает нужные слова.

— До свидания, дедушка, — тот нагнулся, и девочка привычно поцеловала его в щеку.

— До свидания, бабушка, — и она поцеловала Анну Петровну, которая не преминула погладить внучку по головке, точно желая оставить в руке часть ее тепла.

— Я провожу вас, — дед схватился за пальто.

— Нет-нет, папа, — мягко остановила его Надежда Сергеевна. И медленная интонация придала ее словам особенную, какую-то детскую ласковость: — Ты можешь простудиться, папочка. Пожалуйста, жалей себя.

Она взяла старое пальто из рук его и повесила на вешалку. И тронула губы отца губами дочери.

Когда дочь и внучка вышли, старики были у окна и стояли рядом, точно помогая друг другу держаться на этой земле. Они видели, как быстро вышли дочь и внучка, как, обернувшись на окно, помахали им рукой. Помахали и они. Анна Петровна обратила внимание на милую походку внучки и вдруг вскрикнула:

— Они носочки шерстяные забыли!

— Да? — испуганно выронил дед.

— Еще догонишь, — уверенно произнесла Анна Петровна.

Дед выскочил на улицу, едва успев набросить пальто. На него накинулся ветер, стараясь вернуть его домой. Но старый человек превозмог быстрые холодные волны воздуха.

Скоро он увидел впереди дочь и внучку. Над метро снегирем сидела буква «М».

И тут дед Карины увидел «Запорожец» зятя. Это остановило его.

Надежда Сергеевна и Карина подошли к машине.

— Папа соскучился и приехал за нами, — прокомментировала появление машины Надежда Сергеевна.

Отец открыл дверцу, и Карина набросилась на него с поцелуями:

— Папочка приехал.

Надежда Сергеевна освобожденно откинулась на сиденье:

— Устала. Ты правильно сделал, что остался ждать. А то часа два бы угробили. Что ни говори, а современное старичье невыносимо.

— А ты знала прежних стариков? — с улыбкой произнес супруг. — И мы такими будем.

— Не знаю, — ответила жена.

— Мам, смотри, — воскликнула Карина, — огромная собака в машине едет!

— Да вижу я, — Надежда Сергеевна потянулась за сигаретой.

А дед возвратился домой с пустым сердцем. Он совсем забыл про шерстяные носки.

— Отдал? — спросила Анна Петровна.

— Не успел, — муж спрятал глаза.

— Эх ты, быстрее надо было бы. Теперь Кариночка застудиться может. В метро так холодно…

— Не застудится. — И он ласково посмотрел на жену. Ее волосы, казалось, истончились с годами.

Анна Петровна подошла к куклам, укрыла их одеялом.

— Может, съездить к ним? — спросила она.

— Не надо, — испуганно проговорил муж, — им хочется побыть втроем.

— И то правда, они молодые.

Он виновато развел руками, словно в их старости был виновен только он один. Чтобы отвлечься, включил телевизор. Показывали документальный фильм об абитуриентах.

— Как хорошо, что у Наденьки высшее образование.

— Ох уж это высшее образование! — в сердцах проговорил старик.

Пенсионеры, как два воробушка, сидят у телевизора.

А над городом заводит свою шарманку вьюга.

Если вы долгое время работаете на одном месте и не любите обедать, то успеваете изучить многочисленные улицы, расположенные в радиусе получаса ходьбы от места работы. Постепенно улицы становятся для вас родными, вы узнаете трещинки на стене дома — словно морщины на лице старика — и замечаете, что у каждого встречного дерева свой характер и своя улыбка, а те деревья, что засыхают от суровой городской жизни, кажется, едва-едва сдерживают крик страха. И вас уже тянет в знакомые переулки — наблюдения придают им своеобразие, вот эта улочка кажется ленивой — она узка, растянута, здесь тихо, и когда идешь по ней, останавливаясь у стендов с газетами, то приятно слышать стук женских каблучков и отгадывать, сколько же лет их обладательнице, красива ли она; как по найденной кости можно восстановить скелет ископаемого животного, так и по обрывку разговора, по нескольким интонационно окрашенным фразам можно представить весь разговор и даже характер человека.