Александр Трофимов - Необходимей сердца

— Наденька, хоть чайку попей, соскучились мы по тебе, — говорила с тяжелой стариковской тоской Анна Петровна, обращаясь к дочери и заглядывая ей в глаза.

— Кариночка, нам пора домой, — словно не слыша ее, обращалась Наденька к своей дочери, которая была в гостях у бабушки.

— Ну, погоди, мамочка, — отвечала Карина Надежде Сергеевне, не поднимая взгляда от кукол. — Я же еще хочу поиграть.

— Кариночка, нас папа ждет, — Надежда Сергеевна исчерпала уже все аргументы.

— У папы есть машина, пусть он с ней играет. А я с куколками играть буду. Посмотри, какие мы куколкам платья пошили.

— Кто — мы? — мать пронзительно глянула на Карину.

— Ну как ты, мамочка, не понимаешь? Мы — это я и бабушка. Дедушка не умеет куколкам шить! Он их лечит.

Надежда Сергеевна плотно сжимает губы, отчего подбородок ее, и без того маленький, делается еще меньше. Она молча смотрит на мать и подавленного отца — они кажутся ей сумасшедшими. Ей хочется высказать эту мысль вслух. Она представляет, как сделает это, как вытянутся лица родителей, и ей становится весело:

— Кариночка, мы дома поиграем.

— Кто — мы? — повторяет девочка заученные слова. Лицо ее взволнованно — она искрение играет со своими куколками, представляя их разумными существами. Глядя на ее изменчивые черты, кажется, что она произнесла запомнившиеся слова сознательно, желая уколоть мать. Но тут же она забывает о своем вопросе.

Надежда Сергеевна отвечает дочери через силу:

— Твои папа и мама.

Этими словами она как бы отделяет себя от дома родителей, и бабушке хочется сказать, что у них тоже — дом Карины. Но она боится возражать дочери — знает, что за этим последует рассуждение дочери о том, как правильно воспитывать ребенка. У Надежды Сергеевны так же, как у многих молодых матерей, имелась твердая убежденность в том, как воспитывать детей.

— Дома у куколок постелька другая, — рассуждал ребенок вслух. — Они тут привыкли. Они же тутошние.

— Не тутошние, а здешние, — в Надежде Сергеевне снова вспыхивает раздраженность, и она окидывает стариков недовольным взглядом.

Кариночка раздела последнюю куклу и уложила ее рядом с двумя другими.

— Мама, ну помоги же мне, — она говорит заученным материнским тоном, каким Надежда Сергеевна обращается обычно к Анне Петровне.

— Кариночка, надо ехать к папе, — говорит бабушка, отнимая у слов интонацию, по которой можно было бы понять, что она не хочет расставаться с Кариной.

— Подожди, бабушка, — отвечает внучка. — Взрослые такие торопящиеся, — вздыхает Карина и смотрит на куклу, точно ищет у нее подтверждения своим словам.

— Совсем разбаловали ребенка, — не удерживается Надежда Сергеевна и дергает дочь за руку.

— Нельзя поиграть, что ли? Мне нравится! — В голосе Карины слышатся нотки матери.

Ей непонятно, почему нельзя вволю наиграться и почему мать не хочет поиграть с ней. Потом она замечает на матери новые сапоги, и ей почему-то хочется их померить. «Дома померить можно», — вздыхает она, а Надежда Сергеевна воспринимает ее вздох как усталость и желание отправиться с ней к отцу.

— Нужно домой, к папе, — железным голосом говорит Надежда Сергеевна.

— Пусть папа сам приедет сюда. Мы будем укладывать его спать.

Дедушка не в силах скрыть улыбку. Боясь, что Надежда Сергеевна ее заметит, он уходит на кухню. К дальнейшему разговору он прислушивается оттуда.

— Папа не может приехать, — раздражение Надежды Сергеевны растет, копится, понемногу переходит в злобу.

— А почему? — спрашивает Карина, не выпуская куклы.

Бабушка смотрит на дочь так же вопросительно, как внучка, и дочь тушуется, хотя ей снова хочется взять Карину за руку и хорошенько тряхнуть.

— Он диссертацию готовит.

— Десять лет готовит, — не удерживается Анна Петровна. И смотрит прямо в глаза дочери.

«О господи, — вздыхает Надежда Сергеевна, — прямо парламент какой-то».

— Бабушка тоже готовит. Манную кашку, — точно все понимая в их разговоре, говорит Кариночка. — И печенье, — она по-взрослому поднимает бровки, словно в доказательство своей правоты.

Ее слова рассасывают родившуюся было ссору, и вызывают умиление на лицах взрослых.

— Скажи ты ей, — обращается Надежда Сергеевна к Анне Петровне. И добавляет не без ревности: — Тебя она больше слушает.

Кариночка поднялась и сладко-сладко потянулась:

— Папа соскучился, а почему не приехал? — пытливый детский ум проявлял самолюбие своей хозяйки.