Джой Уильямс - Подменыш [litres]

Все угнетало ее. Томас говорил, словно желая обнадежить ее, что она далеко не здорова. По щекам у нее катились слезы, и на губах был вкус лосьона для загара. О да, нельзя не думать о бесконечности, чудесное так близко, а человек, между тем, вязнет в жизненных неурядицах. Все это безнадежно. Абсурдно. Она была нездорова, но уже не так больна, как раньше. Кризис миновал. И что-то неправильное выправилось. Но было в этой правильности что-то еще, что-то чудовищное. И она хотела это вспомнить. Разве не для этого она пила?

Она подозревала, что выпивка делает ее сентиментальной. На трезвую голову она вполне сознавала это. И все же, пусть ее мучения были глупыми и безосновательными, ее жизнь превратилась в агонию, и если то, что мучило ее теперь, было накрученными пьяными терзаниями, это тем не менее были терзания, и притом всеохватные.

По руке ее полз муравей, щекоча кожу. Она взглянула на него и прижала большим пальцем, и в ту же секунду рядом прокричала голубая сойка. Она подпрыгнула от удивления.

– Все хорошо, – сказал Сэм, широко раскрыв глаза, – не плачь.

– Ты ведь любишь меня, Сэм?

Перл посмотрела мимо него, на дом. Ей бы хотелось, чтобы сейчас было время настоящей попойки. Тени детей росли по траве.

– Тебе нужно кого-то любить, Сэм, – добавила она через секунду.

– Я люблю тебя, – сказал он.

Но она знала, что это неправда. Перл взглянула на младенческое лицо, обрамленное лохматыми, выгоревшими на солнце волосами. Сэм был без рубашки и в новых, но уже грязных джинсах. Он сидел, застыв на солнце, улыбаясь. Она отпила вина. Она понимала, что он внушает ей страх. Ни один из тех, у кого есть тайные мысли, не уверен вполне, что никто не может прочитать их. Любой ребенок знает это. Сэм понимал ее мысли. Разве это понимание не отражалось в овальных радужках его глаз? Перл пожалела об этих своих мыслях. Она пила, чтобы освободиться от них. Она пила в надежде, что ее пьянство вызовет ясность, которая проведет ее к действенной любви. Она пила потому, что чувствовала иногда, как все ее тело сияет такой любовью. И она могла видеть все, что только захочет.

Кто-то из детей пернул.

– Это Трэкер, – выкрикнула Фрэнни. – Трэкер выпустил черта!

Трэкер вскочил, размахивая руками, но Фрэнни проворно, словно танцуя, увернулась от него. Она была юморным, кокетливым ребенком. Она прошлась колесом из чистой, насмешливой радости.

Трэкер сделал несколько шагов за ней, но очевидно без серьезных намерений, а потом внезапно устроился на земле, приняв умиротворенный, отрешенный вид. Словно за ним вдруг закрылись ворота. Ворота, подъемная стена, защищавшая его от боли и смущения. Он повалился на спину в траву.

Трэкер был хулиганом, вероятно склонным к жестокости, но что Перл могла с этим поделать? Сэм обретал все большее влияние на остальных детей, но что Перл могла с этим поделать? Она сама была женщиной слабой и ущербной. Она была ущербной из-за неуравновешенности, она принимала видимость за реальность, и она была пустой, как выеденное яйцо.

Она взяла бутылку из бочонка со льдом и снова наполнила стакан.

Тимми и Джейн ползали внутри скульптуры у края бассейна. Джесси все еще был под водой.

– Осторожней рядом с головой этой штуки, – выкрикнула Перл.

В прошлом году пчелы делали мед, но это был плохой мед, на самом деле ядовитый, потому что он был сделан из пыльцы с цветков рододендрона. Тимми поел этого меда и заболел.

– Мы не играем у головы, мы играем, где она сикает, – сказал Тимми.

– Как это было, когда Сэм жил внутри тебя? – спросила Джейн Перл. – Это было прикольно? Дырочка, которая есть у тетей… это там живут души деток?

– Расскажи нам сказку, Перл, – сказала Фрэнни. – Расскажи ту самую, про короля и королеву, у которых не было детей, пока королю не сказала старуха, чтобы он поймал рыбу с золотыми плавниками, очистил ее и приготовил, и дал съесть королеве, и король так и сделал.

Лицо Фрэнни светилось предвкушением. Она села, баюкая Энджи на коленях, тиская девочку с неуемным усердием. Иногда она забывала, что Энджи не кукла. Энджи пискнула. Фрэнни посмотрела на нее с удивлением и опустила на траву. Малышка уползла в цветы.

– Король так и сделал, – продолжала Фрэнни, – и отдал рыбу поварам, чтобы они вымыли ее, и очистили, и пожарили, и подали королеве, и повара так и сделали, они ее вымыли и очистили, а все внутренности выбросили…

– Требуху, – сказал Ашбел.

– Охх, – вздохнула Перл.

– …из окна, и их съела корова, и потом корова и королева, обе в один день, родили деток, и коровий ребенок был человечьим, а у королевы был ребенок, прямо как коровий…