Камен Калчев - Пробуждение

— Здесь.

— Садись и немедленно отправляйся в Созополь!

— Подожди, Евдокия! — подняла руку Малина. — Но они уже не в Созополе.

— Кто «они»?

— Она и он.

— Где же они?

— Поехали в свадебное путешествие на Солнечный Берег.

— Еще того лучше!.. Только этого не хватало!..

— Извини, Евдокия, но он показался мне солидным человеком…

— Что значит «солидным»? Сколько ему лет?

— Мы не спрашивали, но должно быть около тридцати…

— А ей сколько?

— Ты должна лучше меня знать… Ты мать!

Тут Евдокия снова заохала, что никакая она не мать, раз ее дочь решила выйти без спросу замуж, не окончив техникум… Кто б мог подумать, семнадцатилетняя девочка… старшую сестру опередила!

Она ходила по двору, заламывая руки, пила холодную воду, ругала за что-то Петринского, который попытался скрыться в деревянном сарайчике, где держал инструменты… В конце концов, не известно почему, снова схватила его за плечо, принялась упрекать, что это он виноват, это все его безалаберность и частые командировки… Вспомнила его моральное поведение, неизвестно почему напомнила и о сексуальной революции, которую он проповедовал и которая в конце концов разразилась, по его вине, и в их семье.. Рвала на себе волосы, словно пытаясь оторвать себе голову. Голос ее разносился по всей дачной зоне, отдаваясь эхом во Владайском ущелье. Смолк соловей, певший в соседнем саду. Притихли кузнечики. Только голос Евдокии пронзал воздух, пока наконец она не устала. Села на скамейку, подперла измученную голову и спросила:

— Деньги у него есть?

— Кажется, он студент! — робко ответила Малина.

— Какой же студент в тридцать лет?

— Да нет, тетя Малина, не студент, — вмешалась сестра, которая была осведомлена лучше. — Насколько я поняла, он дипломат… На машине у него был иностранный номер…

— Иностранец! — снова вздрогнула Евдокия. — Откуда?

— Не знаю. Они два раза ездили в Бургас…

— О господи, до чего я дожила!

Петринский уже позвякивал перед лицом Евдокии ключами от «Трабанта», готовый в любой момент к исполнению ее приказаний.

— Ну, что делать? — спросил он. — Ехать или не ехать?

Евдокия рассеянно посмотрела на него.

— Куда ехать?

— В Созополь… Ты же сама сказала, чтобы я ехал в Созополь… Догонять «Мерседес» дипломата…

Евдокия снова обхватила руками голову, но на этот раз на глазах не было слез — в них зарождалась какая-то неясная надежда, особенно когда она услышала о «Мерседесе» дипломата. В конце концов Теменужка была всегда удачливее своей сестры, Пенки. Да и красивее! Может, ей улыбнется счастье…

Она долго молчала. Молчали и все другие, окружив ее, готовые в любой момент прийти на помощь. С нетерпеньем ждали, чтобы она успокоилась, совсем затихла, чтобы можно было нанести следующий удар, который, как им казалось, должен был быть еще более тяжелым. Но она продолжала молчать, уткнувшись лицом в деревянный стол, не реагируя на позвякивание ключей от «Трабанта».

Луна поднялась уже высоко, освещая дачу. Снова застрекотали кузнечики. Соловей продолжил свой ночной концерт. Петринский перестал подбрасывать ключи и спрятал их в карман. Вслушался в соловьиные трели. Улыбнулся. Малина и Пенка отошли в сторону и зашептались, о чем-то договариваясь.

— Заклинаю тебя, молчи! — шептала Малина. — Ты слышишь?

— Да как же я буду молчать… Ведь она все равно рано или поздно узнает!

— Заклинаю тебя, молчи!

Евдокия подняла голову и потерла глаза.

— О чем вы там шепчетесь?

— Слушаем соловья, — ответила Малина.

Евдокия снова опустила голову на стол.

— Ну что ж, слушайте, если вам больше делать нечего!

Евдокии повсюду чудились разные приметы и знамения. Даже ураган, разразившийся на следующий день и переломавший ветви фруктовых деревьев на участке, был для нее знамением. Злые силы решили отомстить семье за ее грехи и преступления.

Оглушительно гремел гром, молнией расщепило самый толстый сук на дубе. Потом обрушился ливень с градом. Трава побелела, полегли кусты малины, с яблонь обсыпались яблоки, а с кустов облетели листья. По проселочной дороге понеслись потоки мутной воды, и она стала совсем непроходимой. Нечего было и думать, чтобы выбраться отсюда на «Трабанте». Уехать в город было не на чем. С автобусом, каждые полчаса проходившим по шоссе, тоже что-то случилось, и он не показывался. К тому же, чтобы добраться до остановки, пришлось бы идти по липкой грязи. Телефона-автомата поблизости не было. Люди приезжали сюда отдыхать, а не звонить по телефону. Идти в город пешком невозможно: и далеко, и дождь. Не оставалось ничего другого, кроме как сидеть в тепле на веранде и смотреть, как идет дождь, гнутся под ветром облетевшие, оставшиеся совсем без листьев, ветви, голые, мокрые и грустные. Ко всему прочему в лощинке со стороны соснового перелеска потянулся молочно-белый туман и постепенно совсем скрыл из виду лежащую внизу, у подножия горы, Софию.