Ивайло Петров - Избранное

Я был в двухстах метрах от машины, когда услышал выстрел. Очевидно, есть здесь и другие охотники, решил я — и увидел женщину в охотничьем костюме. Внезапное появление ее на совершенно открытой равнине показалось мне странным, почти необъяснимым. Чуть позже я догадался, что женщина поднялась из оврага, связанного с пересохшим руслом на дальнем конце плато. Она шла навстречу мне, но, кажется, меня не замечала, потому что подняла ружье и выстрелила. Птица не упала, однако дробь просыпалась возле самых моих ног. Лишь теперь незнакомка меня заметила и, поравнявшись со мной, приветственно подняла руку: «Желаю удачи!» В меня дважды стреляли: раз дробью для охоты на зайца и раз совсем мелкой дробью, попали в щиколотку, слава богу, издалека. Есть такие охотники: ничего не видят, кроме летящей птицы или бегущей дичи. Тем-то двум я сделал замечание — мол, надо быть осторожными. А женщине не посмел ничего сказать. Она держала свое двадцатикалиберное ружье, как опытный стрелок, и видно было, что давно занимается охотой. Я успел посмотреть ей в лицо, оно мне показалось некрасивым, но одухотворенным и очень симпатичным. В своем охотничьем костюме она выглядела стройной и даже нарядной. На поясе у нее висело штук двадцать перепелов. Я хотел было пойти в том же направлении, что и она, но, побоявшись вызвать ее недовольство, повернул в противоположную сторону. В этот момент женщина прицелилась, но тут же опустила ружье. Перепелка прошла мимо меня. Я выстрелил, и птица упала между мною и охотницей, как раз посередине. Пока я шел, чтобы ее поднять, женщина смотрела на меня, затем шагнула навстречу.

— Вы понимаете, что вот только что я могла вас ранить?..

— Это третий случай, когда охотник пытается меня застрелить.

— Извините, пожалуйста, — сказала она. — Кажется, я очень устала. Дробь вас не задела, нет?

— Нет. В честь этого события предлагаю выкурить по сигарете.

Когда мы сели рядом и закурили, я вдруг почувствовал, что во всем этом есть какая-то необычная красота и значительность, которую не выразишь никакими словами.

Женщине было лет двадцать шесть — двадцать семь. У нее были темно-карие, очень теплые глаза. Лицо — не особенно красивое, несколько суховатое, но умное. Оно приятно контрастировало с теплотой ее глаз. Но, может, красивым оно казалось мне оттого, что я впервые видел женщину-охотницу, и оттого еще, что сидели мы посреди плато, а вокруг были колючки и белые камни, которые походили на черепа и придавали ему вид поля битвы, давно отгремевшей… Поговорили об охоте, о том, что нам очень повезло со стаей, а потом замолчали. Никогда не знаешь, о чем говорить с женщиной во время случайной встречи — такой, к примеру, как сегодня. Я не страдаю излишним любопытством, к тому же не хочу досаждать дежурными вопросами, они всегда кажутся мне банальными… И пока я корил себя за то, что молчу — ведь молчать глупо, — охотница, с усмешкой в мягком взгляде, сказала:

— Сигареты в таком случае мало. Надо обмыть.

— Что?

— То, что мне посчастливилось вас не застрелить.

— Чудесная идея, — сказал я. — И, что очень важно, мы находимся всего лишь в километре от лучшего ресторана на побережье.

— Нет, — возразила она. — Мне бы хотелось здесь.

Она вскочила, побежала в сторону колючего кустарника, и только теперь я заметил над ним серую крышу ее машины. Женщина вернулась с чемоданчиком-несессером, села и открыла его. Там была бутылка виски, термос, несколько вилок и два стакана. Налила виски, потом воду, подала мне стакан. Мы чокнулись и опять сказали, что нам просто невероятно повезло со стаей.

— Я никогда не пил виски на охоте.

— Я тоже, — сказала она. — Неплохо, правда?

— Так хорошо, что лучше и не придумаешь.

Мы сидели около часа, выпили еще по полстакана виски, беседовали обо всем на свете, но сейчас я просто не смог бы восстановить все это на бумаге. Женщина говорила в шутливом тоне, она производила впечатление очень самостоятельного человека, с сильным характером, но в то же время была как-то по-особому капризна и одинока. Странно, что, пока мы разговаривали, мне ни разу не пришло в голову спросить, чем занимается, откуда и кто она. Моя собеседница тоже не пыталась что-либо обо мне узнать. И то, что мы оба не проявили обычного в таких случаях любопытства, было по-настоящему прекрасно.

Около одиннадцати мы поднялись — надо ведь было израсходовать оставшиеся патроны. Перепела вспархивали один из другим. Я стрелял, стреляла и женщина на расстоянии трехсот метров от меня. Увлеченные стрельбой, мы все дальше уходили друг от друга. Потом у нее, наверное, кончились патроны, и вскоре я услышал сигналы клаксона: она выехала уже на дорогу и махала мне на прощанье. Чуть позже мои патроны тоже кончились, и в половине пятого я уже был в гостинице. Приняв душ, приготовил себе растворимый кофе и сел за работу… Я чувствовал себя бодрым, почти счастливым, и мне хотелось побыть одному.