Андрей Лещинский - Причина смерти

Андрей стоял у нижней ступеньки, Жанна у верхней, Людка точно посредине, смотрела то вниз, то вверх, улыбалась, но было ясно — момент упущен.

— Да никого он не нашёл. Чего ты болтаешь!

— Это ты матери, да, матери так? — Жанна еле выжёвывала слова, но опьянение было настолько привычным состоянием мозга и души, что она могла вести беседу медленно, коряво, но не сбиваясь; в том виде, в котором её цивилизованный брат, не говоря уже о сёстрах, и помотать головой не смог бы, не то, что разговаривать.

— Вот, Людка, смотри. Ты думаешь, он тебя нашёл? Да? А вот я скажу, это ты его нашла. Мне тут один молдаван, он хоть и молдаван, а в авторитете, сказал, что этот вот Бык… тебя Бык зовут, а? Не, скажи, тебя Бык зовут?

— Ну, я Бык и есть!

— Вот, он сам говорит. Он учёный из Ленинграда. Захочет, с собой возьмёт, хоть поживёшь, как человек. Ложись с ним, Людка! Не п…ди, ложись. Не возьмёт, так хоть скажет чего… Ну, давай, вон наверху комната свободная.

— Мам, иди ты спать, — девушка не смущалась, не краснела, видно было, что веселится вовсю.

— Спать! Мать-то и спит со всякими, чтоб ты училась. Думаешь, мне надо, надо, да, надо?!!

Она закачалась от громких слов, Андрей увидел несчастную девчонку, запертую на лестнице шлюхой мамашей и похотливым мерзавцем, ему стало противно, он стал отодвигаться, думая, что освобождает проход, но девушка пошла наверх, закончив сцену, он сделал два шага куда-то, там была дверь, он отворил её, за ней увидел ночь, темноту и звёзды.

Дверь вывела прямо на улицу, на мостки, он отошёл подальше, потому что не хотел возвращаться, не хотел попадать на ненужные приглашения и заигрывания. Он был невидим в темноте, но дверь была недалеко, она раскрылась, в прямоугольном световом пятне наружу высунулся Гриша в болтающейся незастёгнутой рубахе, сказал:

— Андрюха! Андрюха! Да где ты, Бык упрямый. Жанка её вон сейчас уговорит уже. Иди назад, не ползай по холоду.

Он не ответил, Гриша ругнулся, закрыл дверь, он остался в темноте. Конечно, он не помнил, где та площадь, как до неё идти, но свет от биржи — прожектора искусственной зарёй мерцали в небе, не очень близко, но и не так, чтобы очень далеко. Он пошёл на свет, надеясь выйти в центр, а там подумать, чем заняться. Он шёл, срезая углы, мягко ступая по пыльному песку, в темноте налетел на забор, сломал его, влез в чей-то огород, чуть не ступил в навоз, но в общем кончилось всё благополучно, свет не подвёл, он вывел на площадь. Андрей остановился у столовой, он замёрз довольно сильно, снова хотел есть, иссякавший алкоголь в крови требовал добавки, образ холодной койки в сырой и вонючей гостинице не располагал к отдыху, он взглянул наверх и увидел слабый свет за столовским окном. Вокруг стало совсем темно, погасли все огни в посёлке, только биржа шевелилась и освещала кусок неба близким колыхавшимся сиянием. Это значило, что наступила полночь, свет перестали давать всем, кроме непрерывного производства. Он пошёл наверх, держась рукой за перила и щупая ступеньки ногами перед каждым шагом. Нашёл на галерее ручку двери, постучал, никто не ответил, постучал громче, ответа не было.

Он зашёл и удивился тому, что свет был так хорошо виден снаружи. В огромном зале в другом конце у кухни на что-то был поставлен керосиновый фонарь. Он двинулся туда, сбивая по дороге стулья, увидел, что фонарь поставлен на прилавок, которого он не заметил в прошлый раз. За ним кто-то шевелился и пыхтел. Он подошёл поближе, сказал:

— Добрый вечер.

— Ой! — он увидел за прилавком с другой, скрытой стороны девушку, сидевшую на пятках и копошившуюся в полках этого прилавка.

Андрей узнал ту, светленькую из дневного сна. Теперь она оделась потеплее, но постаралась скрыть как можно меньше. Во всяком случае, рейтузы сидели плотно на ногах, а юбка была такой короткой, что ничего почти не прикрывала, а сзади даже завернулась в валик, натянутая пышными объёмами. Повыше он увидел белую рубашку, опять без лифчика, а сверху чистый синий ватник.

— Ой! — повторила она, действительно испугавшись и даже двигая правой рукой, чтобы положить её на область сердца и подчеркнуть жестом испытанное неудобство. — Вы как зашли?

— Я постучал сначала. Ну а потом… Дверь надо закрывать, если не хочешь, чтобы заходили.

— Сюда и так никто не заходит. Это ведь вы с Гришей приехали?

— Да.

— А… Ну, он говорил о вас. Вы чего хотели?

— Да так… А ты чего тут делаешь?

— Я делаю?! За бутылкой пришла. Выпить с Таней собираемся.