Андрей Лещинский - Причина смерти

— Привет! — сказал Андрей, не отводя глаза и не особо понимая, откуда здесь, в притоне — может быть, наследнике какого-то старинного, который мог быть в этом доме сто или меньше лет назад, да так и задержался из-за удалённости посёлка и нужности тем людям, кто здесь бывает и живёт, — он даже совсем не понимал, откуда здесь могла взяться и чем могла заниматься приличная и хорошенькая молодая девушка. Он сразу понял и не сомневался, что ничего ему не будет, что ничего ему не дадут, но были правила, которые скомандовали начать беседу, и было любопытство, да и вообще беседа с девушкой, возможность рассмотреть, побыть вблизи, — всё это тоже не из последних удовольствий, а страшных баб найти не будет поздно ни через час, ни через два, ни ночью: чего-чего, а этого добра хватает даже в Коми.

Она молчала, улыбнулась, хихикнула и согнулась ещё сильнее. Он повторил, не двигаясь и не меняя позы, — так меньше боятся людей щенята, котята и прочие пугливые твари:

— Привет. Ты чего не здороваешься?

— Здравствуйте, — выговор был северным, значит, наверное, здешняя.

— Ну, расскажи, чего тут в этом доме хорошего.

— Тут всё хорошее, — она хихикнула два раза подряд, почти засмеялась, заморгала, то открывая, то закрывая блестящие глаза; Андрей чуть не полез к ней на лестницу, но вовремя опомнился — убежит и всё.

— Нет, ты скажи, чего тут делать можно. Что хорошего. А то я сюда попал, а чего делать, не знаю.

— Там водка есть наверху, огурцов солёных бочка. Купите и пейте.

— И всё?

Она захихикала, раз, другой, наконец засмеялась:

— Ну подружку себе найдите. Их там много.

— Это какую подружку? Которые там наверху лежат?

— А какую?

— Другую. Мне такие не нужны. У нас в Ленинграде такие подружки у пивных ларьков водятся, а дальше их не пускают.

— Так вы из Ленинграда?

— Да, а чего, не видно? Я здесь так, похалтурил летом, а теперь домой поеду, там тоже работа есть.

— А кем вы работаете?

— Программистом. На электронно-вычислительной машине.

— Так у вас высшее образование?

— Да. Я Университет закончил.

— Какой?

— Университет один. Институтов полно, а университетов больше одного не полагается.

Она опять засмеялась, немножко растерянно и недовольно.

— Ты что, не веришь? Вот, смотри, на вот. Паспорт видишь? Тут всё написано.

Он видел, что ей ужасно интересно, она потянулась к его руке, к паспорту, перестала смеяться. Он сделал шаг вперёд с паспортом в вытянутой руке, она поднялась на три ступеньки вверх, он остановился.

— Боишься? Да ты не бойся, не хочешь — я тебя не трону. А ты чего здесь?

— На каникулах.

— Ты что, учишься? — она кивнула. — А где, в Сыктывкаре?

— Ага, в техникуме.

— Ну так и чего ты меня боишься?

— А вы не подходите, я и не боюсь.

Андрей задумался — может, бросить это дело; потом ему показалось, что девушка понравилась, показалось, что на улице хуже, чем в этом доме, показалось, что стало интересно болтать с этой рыженькой. Он не ушёл, хоть и не в этом было дело, а в склонности доводить всё до победного конца, хоть и пустяки. Он стал врать, язык закрутился легко и гибко, заговорил о ресторанах, Невском проспекте, Университете, стал говорить об Эрмитаже, увидел, что девчонке становится скучно, опять перешёл на рестораны, такси, магазины, прогулки белыми ночами у мостов, городских весёлых девушек, ещё более весёлых девушек — проституток на улице Толмачёва. Она забыла хлопать глазками, дышала вздохами и горячими выдохами, улыбаясь слегка и шевеля покрасневшими щеками. Андрей не ожидал, но был готов воспользоваться успешным действием своих дурацких слов. Он подступал всё ближе, подошёл к ступеньке, она всё видела, не возражала, он был готов шагнуть наверх; ещё слово, ещё сюжет и будет можно. Тут наверху отворилась дверь, опять без скрипа.

— А ну, кого там несёт! Дверь закрой! — крикнул Андрей, но зря, всё рухнуло. Девчонка снова испугалась, слова исчезли, след их тут же стёрся, тепло ушло, он понял, что устал, что ему холодно и скучно.

— Ну… Ты чего раскричался? Отзынь!

Он узнал Жанну, напившуюся совсем пьяной и бродившую по дому босиком в длинной белой рубахе казённо-больничного вида, качества и покроя. Она тоже узнала Андрея, взглянула добрее, даже с улыбочкой и продолжила:

— Уже на хозяйку шумишь! Ты лучше выпей да девку себе найди.

— Говоришь, найди. Так я нашёл, а ты заходишь. Ты, Жанна, хозяйка, конечно, но знаешь, третий в таких делах…

— Это ты Людку нашёл? Людка, это он тебя нашёл, что ли?