Андрей Лещинский - Причина смерти

Асклепий удивился мимолетно, что не видит других богов, которых на Крите должно было быть множество, и удивление породило образ фавна. Тот должен был бояться и бежать, наверное боялся, но влечение похоти было сильнее отталкивания страха. Он устроился под огромной старой оливой, на той широкой зелёной кромке, которая во все время пути отделяла дорогу от моря, бывшего рядом, слышного, иногда видного, но, почему-то, не вызывавшего желания подойти и искупаться. Фавн нашёл козу, завалил её на спину и насиловал, а может быть и не насиловал, а просто так, любил, стоя на коленях, жилистой левой рукой придерживая её задранные задние ноги, прижатые к животу весом тяжелого тела похотливого бога. Правой рукой он схватил козу за бороду и уставился ей глаза в глаза и мордой в морду. Дивясь отвратительности сходства козы и фавна, Асклепий впервые заметил, что козлорогий и козлоногий божок непрерывно жует жвачку, как и покрываемое им животное. Жвачность фавна показалась забавной, Асклепий остановился, намереваясь увеселить себя зрелищем чувственного скотства, но у Лили было другое намерение. Она легко, медленно и очень тихо приближалась к упоённой любовью паре. В движениях не было ничего угрожающего, но Асклепий встревожился и перестал улыбаться, ощущая смрад тяжелой злобной силы, исходившей от выдуманного им суккуба. Лили сняла с головы тюрбан и шла, влача разноцветное платье по дорожной пыли, как бы намереваясь накинуть его на совокупляющих. Сумерки зла достигли фавна, он замер, заметно испугался и отпустил козу, которая тяжело перевернулась на бок, поднялась на ноги, упала, опять поднялась и медленно, путаясь ногами, вскидывая и низко опуская голову пошла прочь, не от страха перед суккубом — что глупому животному демоны — а от привычки брести куда-нибудь, если беспокойство не дает заснуть.

Обнаженная худенькая девушка, подходившая к козлоподобному богу, была очень красивой, сосредоточенной и сдержанно-возбужденной. Она выглядела спокойной, но Асклепий видел мурашки на коже, набухшую грудь и затвердевшие соски, видел легчайшую дрожь плавно поднимавшей левой руки и онемение с трудом раздвигаемых красных губ, готовившихся произнести какое-то тяжелое и опасное заклинание. Он вспомнил, что случилось с другим фавном от другого проклятья, сам вздрогнул сильно и резко от пронзившего позвоночник отвращения, ощутил где-то недалеко, а может быть, внутри себя, присутствие обрамлённого многочисленными сопливыми отростками чёрного влажного пятна и сказал твердо и коротко:

— Молчи.

Взглянул на фавна, стоявшего на коленях с закрытыми от ужаса глазами, опущенной головой и руками, зажавшими уши в бессмысленной надежде не услышать слова суккуба.

— Иди, — продолжил Асклепий.

Фавн услышал, вскочил, приготовился бежать, был остановлен вопросом бога:

— Где тот?

— Он ждет, он ждет тебя, величайший. Ты встретишь его на путях своих странствий. Смиренно, смиренно и терпеливо он ждет твоей воли.

Фавн договаривал на бегу, повернув голову через плечо в сторону Асклепия и скача наискосок дороги к спасительному виноградному полю. Он резво бежал на четырех ногах скорой рысью, добавляя к человеческим и козлиным качествам забавные свойства рослой глупой дворняжки. Он исчез, закончив сцену и освободив чувства Асклепия, которые донесли до него страшную жару критского дня, усталость, жажду, голод и приятную возможность отдыха в тени уютного дерева.

Асклепий подошел к стволу, снял автомат и сумку, сел на мягкую прохладную траву и прислонился спиной к корявым выпуклостям коры, ожидая исполнения желаний и покоя. Он увидел подходившую Лили. Девушка зашла в тень, сняла с головы тюрбан из разноцветного платья, бросила его на землю и остановилась в двух шагах от Асклепия.

— Зачем ты хотела извергнуть фавна?

— Ты его ненавидишь, я думала помочь.

— Почему ты решила, что я его ненавижу?

Асклепий сидел абсолютно и полностью расслабившись. Он отдыхал в тенечке, точно зная, что проблемы не станут неприятностями, и что начинающийся тяжёлый разговор пройдет, движением тяжести столкнув другую тяжесть и увеличив силы и пространство отдыха. Приятно было слышать голос Лили, заговорившей в первый раз. Она подумала немного и ответила тихо и звонко:

— Он был любовником Пасифаи.

— Никогда ненависть не прекращается ненавистью, но лишь отсутствием ненависти прекращается она.

— А зачем прекращать ненависть?

— В самом деле, зачем? Давай, все будем ненавидеть.