Богуслав Когут - Калина

Телефон умолк, но потом снова зазвонил, и Борис представил, как Здися нервничает и объясняет телефонистке на станции, что надо звонить долго, потому что телефон внизу, возле Здиси стоят девочки, одна справа, вторая слева, и ждут соединения, они хотят спросить: «Как ты себя чувствуешь, папа?»

Он спустился вниз и был удивлен, что ключ торчит в дверях. «Какой нюх у меня», — похвалил он себя, повернул ключ, нажал выключатель, подошел к столу и протянул руку к трубке, рука немного дрожала, наверное от холода, было довольно прохладно.

— Ал-л-о-о-о!

Минута тишины, потом прорезался хриплый голос, надтреснутый, кажется, пьяный:

— Простите, нет там пана Леля? Алло, алло, ал…

Заключенные Рутский и Туланец совсем недолго радовались предстоящему отпуску, причем не потому, что тюремные власти не выполнили обещания. Им сказали, что этот обещанный и заслуженный ими отпуск должно утвердить министерство, и они ждали, с трудом сдерживая нетерпение. Однако еще до получения ответа из министерства в один из дней Матеуш внезапно заметил, что часы на ратуше молчат. Последние дни они со страхом и сомнением прислушивались к бою часов, мощный звон которых гудел над всем городом и доходил до тюрьмы уже приглушенным, притихшим.

— Не бьют, слышишь? — проговорил Матеуш. — Не бьют.

— Может, мы прозевали?

Они допоздна прислушивались, стоя у окна, но часы молчали, и было ясно, что это навсегда, и у них было такое ощущение, словно умолк кто-то живой, очень дорогой и близкий, умер или уехал не попрощавшись, обманул, сбежал.

— Вот сукин сын, ну и сукин сын, — повторял Матеуш. — Вот свинья, ну что за свинья!

— Может, их кто нарочно сломал? — вслух рассуждал Феликс. — Что с ними могло случиться? Уж если шли, так и должны идти.

— Человек тоже идет, а потом останавливается, — философски возразил Матеуш. — Ну, а эта свинья, если уж ходила сколько-то там сотен лет, могла бы протянуть еще немного.

— Да, подвели нас часики.

— Они уже никуда не годятся, рухлядь! Мы их почистили немного, вот они и поднатужились, а жизни в них нет. Лом.

— Теперь посмеются над нами.

Довольно много заключенных прислушивалось к бою часов и следило за успехами Матеуша и Феликса. Поэтому утром в умывальне их встретил дружный хор голосов:

— Сапожники, сапожники!

Это были беззлобные, пожалуй, даже сочувственные окрики, но и они раздражали, напоминали о поражении, о котором хотелось поскорее забыть.

На прогулке Манусь, увидев их издали, захлопал в ладоши, бурно выражая свою радость, и это было Матеушу обиднее всего, он пожалел, что Манусь далеко и нельзя съездить ему по физиономии, как тогда в следственной тюрьме.

— Здорово ты ему, видать, насолил тогда, — заметил Феликс.

— Это ничтожество, какой-то одержимый, ходячая зависть!

Их вызвали к начальнику; ничего хорошего это не сулило. Теперь, видно, вторая, оборотная часть обещания будет выполнена без визы министерства. Всегда так бывает: хорошее надо ждать, а плохое само приходит.

— Ну что ж, получим «вахту», авось выдержим, — храбрился Феликс.

— У меня нет никакого желания эту «вахту» отбывать. Все пойдут дышать воздухом, а мы, черт побери…

— Тоже мне воздух, дождь да дождь…

— Ну, так как, мастера? — Начальник был в хорошем настроении. — Не удалось?

Они молчали, поглядывая друг на друга.

— Отпуск я вам дать не могу, сами понимаете. Но пошлю на другую работу.

«Что это он задумал? — забеспокоился Матеуш. — Просто развлекается или свинью хочет подложить?»

— Работа хуже, чем ремонт часов, под открытым небом, а небо сейчас неласковое, но все же это работа. Хлеб убирать умеете?

— Конечно, — вырвался Феликс.

— Вот и хорошо. Такие нужны родине, а точнее, госхозам.

Матеуш вспомнил, что ему приходилось видеть на полях людей в серой потрепанной форме, работавших под охраной. Он сочувствовал тем людям, хотя немножко презирал их, а сейчас обрадовался, что будет на их месте, хотя этого в известной степени следовало бы стыдиться, тут был элемент неуважения к себе, но он даже мысли не допускал, чтобы отказаться от такого предложения, это было бы неразумно и к тому же бестактно по отношению к тюремным властям, которые не только не наложили на них взыскания, но еще и оказали доверие: это все же доверие, ведь если конвоир и будет их сопровождать, то все равно известно, что начальство не пошлет на работу вне тюрьмы потенциальных беглецов и всякую шушеру, с которой могут быть неприятности.