Илья Штемлер - Коммерсанты

— Есть вино… Ках-ках… Сто тысяч бутылок по рубель пятьдесят… Ках-ках-ках… Тебе не нужно? Ках! — выкашливал Ашот, поглядывая на Чингиза залубеневшими глазами. — Но тебе уступлю по рубль сорок. Ках! Еще есть доска обрезная. Сорок кубов по триста. Надо?

Чингиз извлек из внутреннего кармана серо-голубого пиджака блокнот и ручку. Нашел нужную страницу и вписал: «вино в бутылках, 1 р. 40 коп.; доска обрезная 40 по 300», обвел кружочком и сбоку пометил — «от Ашота», перелистал несколько страниц и проговорил:

— Доску обрезную беру по двести восемьдесят. Есть покупатель. По безналу. На все сорок кубов… А вино пока свободно. Распоряжайся.

Ашот забеспокоился:

— Пойду звонить, вдруг уже продали, надо закрепить… Ках-ках! Вот зараза, когда серьезный разговор… Ках!

— Вот, Петр Игнатович, — проговорил Чингиз. — А при фьючере никаких забот. Контракт в кармане, хоть кашляй до утра.

Ашот отодвинул несведенные пельмени и засуетился возле стула со сваленной одеждой. Повязал шею шарфом, влез в свой полушубок, смешно подпрыгивая на месте, чтобы все утряслось как надо.

— Шапку не забудь, — буркнул Балашов.

— Как можно, как можно! — Ашот нахлобучил шапку и, прихлопнув макушку, превратился в забавный живой гриб.

От дверей столовой донесся шум и вопли.

Разметав в сторону руки, точно собираясь изловить курицу, навстречу Ашоту спешил мужчина в темных очках.

— Ашот, — прокричал мужчина. — Прочел твою записку. Позарез нужно вино. Пятьдесят тысяч бутылок. Оплата наличными.

— А… Миша, — Ашот обернулся на сидящих за оставленным столиком и вздохнул: — Вина уже нет, Миша. Я продал Чингизу, — Ашоту не очень хотелось при Чингизе оказывать Мише благоволение.

— Ашот, дорогой, без ножа режешь… Хорошо, пятьдесят тысяч мне, пятьдесят тысяч отдай Чингизу, — заблеял Миша, глядя поверх шапки Ашота на дальний столик. — А… Чингиз?! И Петр Игнатович здесь? Добрый день всем! — и вновь затормошил Ашота: — Прошу тебя, Ашот…

— Говорю, Чингизу продал, — огрызнулся Ашот, пытаясь обойти Мишу.

— Даю рубль шестьдесят, — Миша ухватил Ашота за рукав. — Даже рубль шестьдесят пять за бутылку. Пятьдесят тысяч бутылок, Ашот, ну!

— Миша! — крикнул с места Чингиз. — Где моя глауберова соль?

Миша вытянул и без того свое длинное лицо, похожее на подошву в черных очках.

— Клянусь честью, Чингиз, — прокричал он, — как тебе не стыдно меня подозревать…

Чингиз вышел из-за стола. В серо-голубом костюме и светлой водолазке. Спрятанные, на манер кавказских хулиганов, в карманы руки придавали его мальчишеской фигуре задиристый шик…

— Петр Игнатович! — Миша широко повел руками, точно дирижер, приглашая оркестр на поклон. — Я честный человек, Петр Игнатович. Какая глауберова соль?! И вообще, это было сто лет назад…

— Миша, я давно мечтал дать вам в морду, — Чингиз приближался без спешки. — Но можете не снимать очки, Миша, я сегодня в хорошем настроении… Хоть я торгую у Ашота только обрезную доску, но вы меня крепко зацепили, Миша, — я преподам вам урок, Миша, а за урок надо платить. Поэтому я беру у Ашота всю партию вина в сто тысяч бутылок, а вам, Миша, уступлю пятьдесят тысяч по рубль семьдесят. И ни копейки меньше, вы меня знаете, Миша.

— Рубль шестьдесят пять, Чингиз, — захныкал Миша. — Клянусь памятью матери, я поимею пять копеек с бутылки. Я бы плюнул и растер, но дело престижа. Взять пять копеек на бутылке — люди будут смеяться.

— Это две с половиной тысячи рублей, Миша. Годовая зарплата инженера! — осадил Чингиз. — Рубль семьдесят! Или пусть это вино пьют рыбки в Неве. — Чингиз приподнимался с носков на пятки, не вынимая рук из карманов и не сводя светлых в крапинку зрачков с черных очков Миши.

— Ладно, согласен, хороните, — вздохнул Миша. — Но вино необходимо иметь завтра.

— Вы будете иметь его сегодня, Миша, — проговорил Чингиз. — Верно, Ашот?

Ашот важно качнул шапкой и подмигнул Чингизу.

— Я беру у тебя, Ашот, всю партию вина по твоей цене, — произнес Чингиз. — А Мише отстегнем пятьдесят тысяч бутылок по рубль семьдесят.

В наступившей паузе было слышно, как что-то скрипнуло внутри Миши — так проколоться: выходит, Чингиз не имел никаких прав на это вино. И на душе самого Ашота было кисло — нет чтобы Миша попался ему не на глазах Чингиза, где-нибудь за дверьми столовой. Не везет так не везет… Обратного хода нет, железные правила брокерских отношений, не терять же Ашоту дружбу с Чингизом! Но все же Чингиз молодец, ничего не скажешь, чистая работа. Двадцать копеек с бутылки за счет разницы в цене означали, что свои пятьдесят тысяч бутылок Чингиз купил по рубль тридцать, считай — даром. Теперь Чингиз отправит вино к себе на склад и придержит недели на три. Перед Новым годом бутылка пойдет за шесть-семь рублей. Конечно, когда есть склад… Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове Ашота. Ладно, все равно неплохой навар он поимеет со сделки, даже после того, как отблагодарит знакомого армянина из Кировокана, который работает экспедитором на заводе «Самтрест».