Михаил Рицнер - Гудбай, Россия

— Я пришел сюда, чтобы сказать правду. Мы посмотрели этот фильм… Я не обвиняю ни авторов фильма, ни тех, кто говорил сейчас передо мной… Но этот фильм — неправда. Вернее — еще хуже. Это — полуправда. В фильме не сказано самого главного. Не сказано, что Вавилов — не трагический случай в нашей истории. Вавилов — это одна из многих десятков миллионов жертв самой подлой, самой бессовестной, самой жестокой системы… И система эта — сталинизм. Система эта — социализм. Социализм, который безраздельно властвовал в нашей стране и который и по сей день не обвинен в своих преступлениях. Я не обвиняю авторов фильма в том, что они не смогли сказать правду о гибели Вавилова. Они скромно сказали: «погиб в Саратовской тюрьме». Он не погиб. Он — сдох! Сдох как собака. Сдох он от пеллагры — это такая болезнь, которая вызывается абсолютным, запредельным истощением… До тех пор, пока страной правит номенклатурная шпана, охраняемая политической полицией, называемой КГБ, пока на наших глазах в тюрьмы и лагеря бросают людей за то, что они осмелились сказать слово правды, за то, что они осмелились сохранить хоть малые крохи своего достоинства, до тех пор, пока не будут названы поименно виновники этого страха, — вы не можете, вы не должны спать спокойно… Палачи, которые правили нашей страной, не наказаны. И до тех пор, пока за собачью смерть Вавилова, за собачью смерть миллионов узников, за собачью смерть миллионов умерших от голода крестьян, сотен тысяч военнопленных, пока за эти смерти не упал ни один волос с головы ни одного из палачей — никто из нас не застрахован от повторения пройденного… Пока на смену партократии у руководства государства не встанут люди, отвечающие за каждый свой поступок, за каждое свое слово — наша страна будет страной рабов, страной, представляющей чудовищный урок всему миру… Я призываю вас: помните о том, что я сказал вам сегодня. Помните! Помните!» Это — декабрь 1985 года». [138] http://www.e-reading.link/chapter.php/1003958/4/Efroimson-Genialnost_i_genetika.html

• К счастью, «диссертационный триллер» не занимал все мое внимание, я находил время и для более приятных занятий. Важнейшим среди них была работа по научному руководству диссертациями Бори Лещинского, Сережи Карася, Жени Дригаленко, Лены Гуткевич и Оли Шериной (ее работа была запланирована). Я повторно читал их диссертации, обсуждал и правил текст, заботился о рецензентах и оппонентах, как и положено научному руководителю. Мне это доставляло удовольствие. Они выросли в профессиональных исследователей. Все защиты прошли успешно, что служило мне отличной психологической поддержкой.

• 28 марта 1987 года. Сегодня хороший день, температура 4 градуса, ездили на дачу, снег тает, но его очень много. (Живя в Израиле, я ностальгически вспоминаю томскую весну.) Пытался внушить Игорю некоторые задачи, актуальные для него: 1) контроль эмоциональных реакций и 2) автоматизация поиска своих вещей. Читаю последний вариант диссертации Сергея Карася. Небольшие поправки, он может печатать ее «начисто». Поеду с Женей Дригаленко в Новосибирск (14–16 апреля) делать доклады на совещании по генетике мультифакториальных заболеваний. Совещание проводит Институт ревматологии.

• 25 апреля 1987 года. Отпечатан автореферат Бори Лещинского, защита 21 мая. Успешно апробировался Сережа Карась. Женя Дригаленко почти дописал свою диссертацию. 29 апреля апробация моей диссертации в ИМГ (третья по счету). Сделал доклад на семинаре по «концепции факторов риска», чем доставил большое неудовольствие Пузыреву. Эта концепция его «любимая лошадка». На ученом совете утвердили аннотацию диссертации Жени Гуткевича.

• 20 июня 1987 года. Борис Лещинский успешно защитил диссертацию, умница . Браво!

• 2–4 июня был на совещании в Новосибирске. Встречался с профессором М. Б. Штарком, Витей Колпаковым и Александром Толстокоровым. Разобрался со Светой Финогеновой, которой пришлось принять мои расчеты, содержащие ясные ответы на ее критику. Таким образом, ее рецензия моей диссертации — это результат ее неготовности перейти от сегрегационного анализа к оценкам более широкого класса генетико-математических моделей. Очень успешно прошла защита Сережи Карася. Все поздравляли нас обоих. Сережа был великолепен. 8 июля апробация работы Жени Дригаленко в ИМГ, в «логове» «бочковского» института.

• 1 декабря 1987 года. Наконец Е. К. Гинтер подписал протокол моей апробации в ИМГ с положительной рекомендацией к защите. Обсудил с В. М. Гиндилисом диссертацию Жени Дригаленко. В. М. считает, что его замечания по работе (моделям) принципиальные. В этом В. М. Гиндилис солидаризируется с мнением С. Финогеновой. Мы с Женей думаем иначе. Все решилось мирным путем, Гиндилис отказался быть вторым руководителем работы Дригаленко и снял свою фамилию. У него голова заполнена другими проблемами. Я был и остался единственным реальным руководителем его работы. У меня нет сомнений в ее важности, как и в том, что Женя — сложившийся исследователь.