Михаил Рицнер - Гудбай, Россия

В работе М. С. Рицнера наряду с такими методами и подходами, как клинико-эпидемиологические, электрофизиологические, математического моделирования и др., использованы также и генетические, как часть комплексного решения поставленных автором задач. Однако этот генетико-методологический аспект не является основным содержанием работы, хотя автор внес в применение генетических методов ряд оригинальных модификаций, адекватных целям исследования. Таким образом, работа М. С. Рицнера имеет существенное значение в первую очередь для психиатрии. Учитывая все изложенное, совет убедительно просит удовлетворить наше ходатайство.

Председатель Специализированного совета

Д 001.30.01 при ВНЦПЗ АМН СССР

академик АМН СССР А. В. Снежневский»

Ответ заместителя председателя ВАК СССР А. Н. Ермакова от 29.01.87 (номер 14–56/р3—57) не заставил себя долго ждать. Этот удивительный документ достоин быть опубликованным полностью:

Председателю Специализированного совета

Д 001.30.01 при ВНЦПЗ АМН СССР

академику АМН СССР т. Снежневскому А. В.

На Ваши ходатайства за номером СП/52 от 16.09.86 года, СП/67 и СП/68 от 05.01.87 года о проведении разовой защиты Рицнера М. С. ВАК СССР сообщает мнение экспертного совета по медико-биологическим и фармацевтическим наукам:

« Работа выполнена на стыке не „психиатрии“ и „генетики“, а на стыке „генетики“ и „психиатрии“, так как основной материал диссертации (методы, фактические данные, выводы) являются генетическими. Следовательно, защита этой диссертации может проходить только в совете, которому предоставлено право рассмотрения докторских диссертаций по „генетике“ (03.00.15), причем с введением в состав совета с правом решающего голоса трех докторов наук — специалистов-психиатров, занимающихся проблемами шизофрении и эпилепсии. Поскольку в диссертации рассматриваются и вопросы эпидемиологии, то необходимо включать в состав совета на период разовой защиты двух докторов наук — эпидемиологов общего профиля ».

Зам. председателя ВАК СССР А. Н. Ермаков [132] Анатолий Николаевич Ермаков (1926–1994) — ученый-химик, с 1974 по 1988 годы занимал должность заместителя председателя ВАК СССР.

Заключение экспертного совета по медико-биологическим и фармацевтическим наукам было подготовлено профессором А. П. Пеховым (1926–2009).

Он был микробиологом и «заядлым лысенковцем» [133] Валерий Сойфер. Загубленный талант. http://magazines.russ.ru/continent/2005/125/so19.html: «В 1957–1959 гг. по указке сверху в АМН СССР была создана „Проблемная комиссия по медицинской генетике“… В комиссию, как и следовало ожидать, они ввели кого угодно, только не генетиков. В ней оказался заядлый лысенковец А. П. Пехов и другие сторонники лысенковщины». . Никто из специалистов-психиатров и медицинских генетиков так и не смог понять, чем отличается СТЫК «психиатрии» и «генетики» от СТЫКА «генетики» и «психиатрии». Это была бюрократическая эквилибристика, «отфутболивающая» соискателя из спецсовета психиатров в спецсовет медицинских генетиков, где диссертация застрянет надолго, если не навсегда.

Моя диссертация оказалась в ловушке — ВАК не давала «добро» на ее защиту в ВНЦПЗ. Я пытался разобраться в ситуации, понять ее и себя: неужели полный тупик? Все было запутано; мною овладело отчаяние. И зачем мне это нужно? Было, однако, ясно, что дело не в работе и ее результатах, которые широко опубликованы, обсуждены и признаны новыми, а во мне. Кому-то я «перешел дорогу». Может быть, в Томске? Пузыреву? Но ему я не конкурент, хотя бы из-за «пятой графы» — национальности. Да и не искал я должностей в АМН СССР. Скорее всего, размышлял я, меня ассоциируют с теми людьми (Гиндилис, Гринберг, Подугольникова, Кухаренко и другие), которые противостоят диктату Вартаняна в психиатрии и бочковской «компашке» в НИИ медицинской генетики. Если это так, то они не ошиблись. В таком случае диссертацию «прыткого Рицнера» было необходимо заблокировать. «Компашке» ни к чему было увеличивать число докторов наук в лагере противника. Такой мотив представлялся мне и Бобу весьма правдоподобным.

Повторный ответ из ВАК не оставлял сомнений, что мою диссертацию совершенно не случайно держат «на крючке». Впервые в жизни я почувствовал прямую агрессию, направленную против меня как человека, чем-то отличного от тех, кто правит и решает, кого пущать, а кого нет. Этот тип агрессии описан много раз теми, кого собирались арестовать как врагов народа. Почему? За что? Эти инстинктивные вопросы у меня не возникали.