В тот теплый летний вечер рабочие вынесли меня и бросили на свалку. Они тащили меня грубо, так что нижняя крышка отвалилась, и я уже почти полностью разбитый и искромсанный оказался на мусорке. Завтра должны прийти бульдозеры и начать снос здания. Вся «нужная» мебель и утварь джаз-центра была перенесена на новое место. Я и еще пару других вещей из категории «рухлядей» оказались на свалке.
По улице проходили люди и почти никакого внимания не обращали на меня. Вдруг рядом прошли двое иностранцев. Они говорили на английском, и один из них воскликнул, увидев меня, что это антиквариат и надо спасти этот предмет. Они немного постояли и ушли.
Через некоторое время в центр пришли друзья Рагима — они выносили какие-то оставшиеся вещи из центра. Один из них тоже сказал, что надобно бы спасти такой инструмент. Они немного поговорили и ушли.
[1] Поселение рядом с Баку.
Глава четырнадцатая
Последний аккорд
Конец моей истории вы сами придумайте, ибо вы, люди, творцы, и вам решать, что делать — что строить и что разрушать, что хранить и что выбрасывать, что реставрировать и что предать забвению…
А теперь сядьте поудобнее и отрешитесь от всех земных забот. Я сыграю вам «Лунную сонату».
2006—2007
Глава пятнадцатая
Послесловие от автора
Вот так я собирался закончить свой роман о пианино — и не только о нем, но и о многом другом, что рассказал на страницах этой книги. Прошло время и Баку, где моему герою пришлось провести сто лет, менялся и развивался. Город пережил реставрацию и обновление. В этом смысле, изменения в городе, пережившем второй нефтяной бум, были значительны. Вакханалию нуворишей удалось остановить, памятники архитектуры реставрировать, и одновременно внести новый дух модернизма. Одни этими новшествами восхищались, другие критиковали. Города, которыми мы часто восхищаемся — Рим, Париж, Лондон — на самом деле постоянно переживали метаморфозы, и именно изменения сделали их местом, привлекающим миллионы туристов.
Так что, пианино нашло свое место в новом музее современного искусства открытого в Баку в 2009 году. Он, правда, в силу изношенности, уже не служил в качестве музыкального инструмента, но был частью одной из экспозиций, созданных азербайджанским абстракционистом. Вокруг пианино художник инсталлировал большие красные сердца из папье-маше вперемежку с позолоченными железными полумесяцами, и назвал композицию «Вечность «Лунной сонаты».
Январь, 2015
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу