Хантер Томпсон - Ромовый дневник

Я решил съездить за компанию. Еще с момента моего появления в Сан-Хуане я собирался поближе познакомиться с островом, однако без машины это было невозможно. Моя самая дальняя вылазка составляла каких-то двадцать миль, до жилища Йимона, а Фахардо отстоял в два раза дальше, хотя и в том же направлении. Мы решили захватить с собой ром и остановиться на обратном пути у Йимона, надеясь улучить тот момент, когда он будет возвращаться из заплыва с набитым лангустами мешком.

– Он, должно быть, сейчас будь здоров как наловчился, – сказал я. – Бог знает, на чем они живут… не иначе как на строгой диете из лангустов и курятины.

– Да ну что ты, – возразил Сала. – Курица нынче дорога, не подступишься.

Я рассмеялся.

– Йимон их стреляет из гарпунного ружья.

– Боже всемогущий! – воскликнул Сала. – Да здесь же страна вуду; местные его зарежут, как нечего делать!

Я дернул плечом. Во мне с самого начала жило предположение, что рано или поздно дело закончится этим: Йимона убьет какая-нибудь безликая толпа. В свое время я тоже был таким. Хотел всего и сразу, и не было на свете такого препятствия, перед которым бы я спасовал. С той поры я узнал, что кое-какие вещи много крупнее, нежели представляется на расстоянии, а сейчас я даже не был уверен, чего удастся мне достичь, да и достоин ли я этого. Йимону предстояло усвоить то же самое – или его как пить дать укокошат.

Вот что я себе говорил теми раскаленными вечерами в Сан-Хуане, когда мне было тридцать, когда рубашка липла к потной спине, и я чувствовал жуткую тоску, что все мои задиристые, самоуверенные деньки позади и все теперь покатится под горку. Жутковатое было времечко, и мои фаталистические взгляды на Йимона объяснялись скорее не убежденностью, а необходимостью, коль скоро стоило мне увидеть хоть малейшую оптимистическую перспективу в его судьбе, как тут же пришлось бы признать массу горьких вещей о самом себе.

После часовой езды под палящим солнцем мы наконец добрались до Фахардо и немедленно остановились у ближайшего бара. Пропустив по стаканчику, взошли на холм в пригороде, где Сала битый час возился с выбором наилучшего ракурса для своей фотокамеры. Когда дело касалось работы, он был ревностным педантом, сколь бы презрительно ни относился к самому поручению. «Единственный профи на всем острове», он считал, что обязан поддерживать хоть какую-то репутацию.

Потом мы купили пару бутылок рома и пакет льда и вернулись к съезду, который должен был привести нас к пляжному домику Йимона. Дорога оказалась асфальтирована вплоть до берега Рио-Гранде-де-Лолса, где пара туземцев держала паром. За машину они истребовали с нас доллар, после чего перевезли на тот берег, за весь путь не сказав ни единого слова. Стоя на солнце возле машины и разглядывая воду, я чувствовал себя пилигримом, пересекающим Ганг, пока паромщики, налегая на шесты, толкали нас к пальмовой рощице на противоположном берегу. Наконец мы ударились о причал, они пришвартовали паром, и Сала вывел машину на твердую землю.

Отсюда до Йимона оставалось миль пять по грунтовке. Сала чертыхался всю дорогу и клялся, что вернулся бы назад, кабы не перспектива потратить еще один доллар на обратную перевозку через реку. «Фиат» трясся и подпрыгивал на колдобинах, и я ожидал, что он вот-вот развалится на куски. По дороге мы миновали группу голых детей, которые забрасывали камнями какую-то шавку на обочине. Сала остановился, сделал несколько снимков.

– Господи, – пробормотал он, – ты только взгляни на этих волчат! Нам сильно повезет унести отсюда ноги.

Йимон, во все тех же нестираных черных плавках, возился во дворе – сколачивал полочку из подобранного на берегу плавника. Здесь стало уютнее: дворик наполовину был прикрыт навесом из пальмовых веток, а в образовавшейся тени стояли два раскладных парусиновых шезлонга, будто в фешенебельном пляжном клубе.

– Ого! – сказал я. – Ты где их раздобыл?

– У цыган. Пятерка за штуку. Набось в городе сперли.

– А где Шено? – спросил Сала.

Йимон показал на пляж.

– Загорает. Устраивает шоу для местных; им нравится.

Сала принес из машины ром и пакет со льдом. Йимон счастливо прищелкнул языком и высыпал кубики в ведерко возле двери.

– Вот спасибо! Я от этой нищеты уже, по-моему, спятил. Мы даже льда не можем себе позволить.

– Слушай, – покрутил я головой, – тебе пора работу искать.

Он рассмеялся и заполнил льдом три стакана.

– Меня пока что Лоттерман занимает. Похоже, свои денежки я таки получу.