Хантер Томпсон - Ромовый дневник

Лоттерман лез из кожи вон, вымарывая все, что хотя бы попахивало левачеством, потому как знал, что в противном случае его распнут. С другой стороны, он был рабом вольного в своих поступках правительства Пуэрториканского Содружества, чьи американские субсидии не только поддерживали добрую половину новой индустрии на острове, но и оплачивали львиную долю рекламы на страницах «Дейли ньюс». Это был настоящий тупик – для Лоттермана и для многих других. Чтобы делать деньги, им приходилось сотрудничать с правительством, то есть смотреть сквозь пальцы на «ползучий социализм» – что не вполне стыковалось с принципами их миссионерства.

Было забавно следить за их потугами; если бы они хоть на минутку задумались, то нашли бы единственный выход: ставить во главу угла конечную цель и не обращать внимания на средства; освященная временем традиция, которая оправдывает что угодно, кроме падения прибыли.

Коктейльные рауты в Сан-Хуане были выставкой всей той гнили и алчности, что присутствует в природе человека. За светское общество здесь сходила крикливая, легкомысленная толпа воров и тщеславных барыг; пошлое кривлянье шарлатанов и клоунов с ущербной психикой. Это была новая волна «оуки» [20] Прозвище сезонных с/х рабочих (первоначально из Оклахомы). Здесь: временщики. , растекавшаяся на юг вместо запада, и в Сан-Хуане верховодили именно они, в буквальном смысле прибрав к рукам бразды правления.

Наконец, один из них стал издавать безжалостную бульварную газетенку, которая ужасала и запугивала любого, в чьем прошлом имелись политические пятнышки. Под удар попал каждый второй, включая злосчастного Лоттермана; тот практически еженедельно страдал от очередного поклепа.

Бесплатная выпивка для журналистов текла рекой, потому что все местные откупщики жаждали известности. Под любое мало-мальски значимое событие созывалось то, что здесь именовали «пресс-раутом». Стоило универмагу «Вулворт» или банку «Чейз Манхэттен» открыть очередное отделение, как сей факт праздновался ромовой оргией. Месяца не проходило, чтобы не появился какой-нибудь новый кегельбан; их строили на каждом свободном клочке земли – такая масса кегельбанов, что подкатывала тошнота.

Из Торгово-промышленной палаты Сан-Хуана исходил до того мощный поток заявлений и прокламаций, что на его фоне Свидетели Иеговы выглядели бледно и уныло: пространные речи с показным биением себя в грудь, возвещавшие непрерывную цепь побед крестового похода Больших Денег. Закатывали бесконечное число приватных вечеринок для заезжих знаменитостей. Стоило здесь появиться какому-нибудь слабоумного рестлеру из Род-Айленда, как в его честь устраивали кутёж.

Я обычно ходил на эти сборища в компании Салы. Гостей охватывал мандраж при первом же взгляде на его фотокамеру. Кое-кто начинал вести себя на манер ученых свиней, в то время как прочие сбивались в гурт как бараны – и все до единого ждали, пока «человек из газеты» нажмет свою волшебную кнопку и оправдает тем самым их щедрое гостеприимство.

Мы старались улизнуть оттуда пораньше, а пока Сала сгонял народ в кучу ради серии снимков, которые наверняка никогда не попадут в проявитель, я похищал бутылки с ромом, сколько мог унести. Если там имелся бармен, я заявлял ему, что несу-де выпивку журналистам, а если он протестовал, то я его не слушал. Мне было известно: какую бы возмутительную штуку я ни выкинул, жаловаться никто не станет.

Затем мы отправлялись к Алу, по пути скинув ромовый улов в нашей квартирке. Все добытые бутылки попадали на полку, и порой их набиралось двадцать, а то и все тридцать. В удачную неделю мы ходили примерно на три вечеринки и уносили с собой в среднем по три-четыре бутылки за каждые полчаса утомительного общения. В груди теплело от мысли, что у нас имелся неиссякаемый источник рома, однако спустя некоторое время я уже не мог выдержать и пары минут таких сборищ, так что пришлось это дело забросить.

Одним субботним днем в конце марта, когда приток туристов почти истощился и торговцы затягивали пояса, готовясь к мертвому летнему сезону, Сала получил задание сделать снимки новой гостиницы, что возводилась на холме у Фахардской гавани [21] Городок Фахардо – один из наиболее популярных пуэрториканских курортов. В частности, здесь расположен крупнейший на Карибах яхтенный клуб «Пуэрто-дель-рэй». на восточной оконечности острова. Лоттерману пришло в голову, что «Дейли ньюс» могла бы выиграть на жизнерадостной ноте: дескать, в следующем году дела пойдут еще веселее.