Хантер Томпсон - Ромовый дневник

Музыка вдруг стихла, и к проигрывателю бросилось сразу несколько мужчин. Вспыхнула ссора, поток оскорблений – а затем, откуда-то издалека, словно государственный гимн, призванный утихомирить разбушевавшуюся толпу, вплыло медленное позвякивание брамсовой «Колыбельной». Перебранка улеглась; минутное молчание, несколько монеток упало в недра музыкального автомата, и он опять разразился скулящим воем. Мужчины вернулись к барной стойке, смеясь и похлопывая друг друга по спине.

Мы решили некоторое время посидеть просто за выпивкой, а еду отложить на попозже, так что к моменту, когда созрело решение заказать съестное, официант сообщил нам, что кухня успела закрыться.

– Ни черта подобного! – воскликнул Йимон. – Там написано «До полуночи»! – Он показал в сторону таблички, что висела над баром.

Официант помотал головой.

Сала поднял на него глаза.

– Пожалуйста, – сказал он, – вы мой друг. У меня уже сил нет терпеть, я голоден.

Официант вновь помотал головой, уставившись на зеленый блокнот в руке.

Йимон внезапно ударил кулаком по столу. Официант состроил испуганную гримасу и убежал куда-то за бар. Все обернулись в нашу сторону.

– Мяса давай! – крикнул Йимон. – И еще рому!

Из кухни выскочил толстенький коротышка в белой рубашке с короткими рукавами и похлопал Йимона по плечу.

– Хорошие ребята, – сказал он, встревоженно улыбаясь. – Хорошие клиенты… не надо неприятность, о’кей?

Йимон посмотрел на него.

– Мы всего лишь хотим мяса, – мирным тоном промолвил он. – И еще по стаканчику.

Коротышка покачал головой.

– Нет ужина после десяти. Видите? – Он ткнул пальцем в сторону часов. Стрелки показывали двадцать минут одиннадцатого.

– А вон там написано «До полуночи», – повторил Йимон.

Тот вновь помотал головой.

– А в чем дело-то? – спросил Сала. – На стейк пяти минут хватит. И черт с ней, с картошкой.

Йимон поднял стакан.

– Давайте возьмем три выпивки, – сказал он, показывая три пальца бармену.

Коротышка, который, судя по всему, был здесь управляющим, кивнул, затем удалился. Я решил, что кризис миновал.

Через минуту управляющий вернулся, принеся с собой наш чек – небольшой зеленый листок, на котором было написано $11,50, – и положил его на стол.

– Ладно, потом, – сказал Йимон.

Управляющий хлопнул в ладоши.

– О’кей, – сердито заявил он. – Вы платить. – И вытянул ладонь вперед.

Йимон смахнул чек со стола.

– Я сказал «потом».

Управляющий подобрал листок с пола.

– Платить! – взвизгнул он. – Платить сейчас!

У Йимона побагровело лицо, и он приподнялся со стула.

– Заплачу! А теперь пошел вон отсюда и тащи нам мясо!

Управляющий поколебался с мгновение, затем прыгнул вперед и с размаху шлепнул чеком о стол.

– Платить сейчас! Платить сейчас и уходить, я звонить в полиция!

Не успел он докончить фразу, как Йимон сгреб в кулак ворот его рубашки.

– Ты, ублюдок дешевый! Будешь орать, никогда не получишь свои деньги.

Я следил за мужиками у барной стойки. Те вылупили глаза и напряглись, как свора собак. Бармен развернулся к двери, готовый то ли пуститься наутек, то ли бежать за мачете – я так и не понял.

Успев потерять самообладание, управляющий показал нам кулак и провизжал:

– Платить, проклятые янки! Платить и уходить вон!

Он смерил нас взглядом, после чего отбежал к бармену и что-то зашептал тому на ухо.

Йимон встал и набросил пиджак на плечи.

– Пошли отсюда. С этим козлом я потом разберусь.

Похоже, перспектива беспомощно смотреть, как уходят наглецы, не заплатившие по счету, привела управляющего в ужас. Он увязался за нами до парковки, поочередно выкрикивая то проклятия, то мольбы.

– Платить сейчас! – выл он. – Вы будете платить?.. Вы смотреть, полиция уже едет… не надо полиция, просто платить!

Я решил, что парень окончательно спятил, и теперь мне хотелось только одного: чтобы он от нас отстал.

– Господи, – сказал я. – Да давайте заплатим, подумаешь.

– Вот-вот, – кивнул Сала, доставая бумажник. – Меня уже тошнит от них.

– Не суетись, – остановил его Йимон. – Он знает, что я заплачу. – Он швырнул пиджак в машину, затем обернулся к управляющему: – Ты, псих вонючий, возьми себя в руки!

Мы сели в машину. Как только Йимон завел скутер, управляющий бросился в бар и стал что-то кричать сидевшим там мужикам. Его вопли разрывали воздух, а мы тем временем тронулись вслед за Йимоном по длинной подъездной дорожке. Йимон отказывался торопиться и лениво катил вперед, словно был заворожен пейзажем; через несколько секунд пара больших пикапов, набитых орущими пуэрториканцами, повисла у нас на хвосте. Машины у них были американские, и «фиат» они раздавили бы как таракана.