Хантер Томпсон - Ромовый дневник

– Фамилии? – сказал он, вытаскивая блокнотик.

– Если вы не против, – упрямо продолжил Йимон, – у нас есть право на один телефонный звонок.

Полицейский погрозил ему кулаком.

– Я сказал «НЕТ!» Фамилии, живо!

Мы назвали свои имена.

– Из какой гостиницы? – спросил он.

– Черт возьми, да мы живем здесь! – возмутился Сала. – Я работаю в «Дейли ньюс» и прожил на этом вонючем острове больше года! – Его трясло от злости, и полицейский даже несколько озадачился. – Мой адрес Кайе-Тетуан, номер четыреста девять, и я требую адвоката, немедленно!

Полицейский с минуту поразмышлял.

– Так вы работаете на «Дейли ньюс»?

– Вот именно, – ответил Сала.

Тот посмотрел на нас сверху вниз и зловеще ухмыльнулся.

– Крутые парни… Крутые журналисты-янки.

С минуту все молчали, затем Йимон вновь спросил про телефон.

– Послушайте, – сказал он. – Никто никаких крутых парней из себя не строит. Вы только что нас избили, и теперь нам нужен адвокат… разве мы многого просим?

Полицейский ухмыльнулся опять.

– О’кей, крутые парни.

– Да что вы все заладили «крутые, крутые»?! – воскликнул Сала. – Где, черт возьми, телефон?

Он начал подниматься со скамьи и еще не успел разогнуться, как полицейский шагнул вперед и дубинкой огрел его по затылку. Сала упал на колени, «фараон» тут же ударил его ногой по ребрам. В комнату ворвались еще три субчика в униформе, словно поджидавшие под дверью нужного момента. Двое вывернули Йимону руки за спину, третий сбил меня со скамейки и встал надо мной, замахнувшись дубинкой. Я знал, чего он ждет, и потому даже не шевелился, чтобы не дать ему повода. После долгой паузы их начальник рявкнул:

– О’кей, крутые парни, марш вперед!

Меня вздернули на ноги, и всех троих погнали рысцой по коридору, болезненно заломив руки за спиной.

Миновав коридор, мы очутились в громадном помещении, полном людей, полицейских и письменных столов – и там, посреди зала, на одной из столешниц сидел Моберг. Он что-то писал в блокноте.

– Моберг!!! – крикнул я, плюнув на перспективу получить по голове. – Звони Лоттерману! И адвокату!

Заслышав фамилию Моберга, Сала вскинул голову и завопил, сотрясаясь от злобы и боли:

– Эй ты, швед! Ради Христа, звони кому-нибудь! Нас убивают!

Нас немедленно протолкали сквозь комнату на огромной скорости, и я лишь мельком уловил озадаченную физиономию Моберга, после чего мы оказались в очередном коридоре. На вопли полицейские внимания не обращали; судя по всему, они привыкли к отчаянным выкрикам людей, когда тех уводили бог знает куда. Я лишь надеялся, что Моберг был пока достаточно трезв, чтобы узнать нас.

Следующие шесть часов мы провели в крошечной бетонной камере в компании с двумя десятками пуэрториканцев. Сидеть мы не могли, потому что они мочились прямо на пол; пришлось стоять посреди камеры, раздавая сигареты на манер представителей Красного Креста. Окружающие выглядели серьезными головорезами. Кое-кто был пьян, другие явно чокнутые. Я чувствовал себя в безопасности, пока мы могли снабжать их куревом, но покоя не давала мысль, что будет, когда наши запасы кончатся.

Эту проблему решил за нас надзиратель. Всякий раз, когда нам хотелось выкурить по сигарете, приходилось покупать двадцать одну штуку, чтобы одарить каждого сидельца. После двух таких заходов надзиратель послал за новым блоком. Потом мы посчитали, что пребывание в камере обошлось нам в пятнадцать долларов с лишком, которые мы с Салой и заплатили, потому как у Йимона не было денег.

Казалось, миновало лет шесть; затем надзиратель распахнул дверь и поманил нас наружу. Сала едва мог передвигаться, а мы с Йимоном успели вымотаться до того, что с трудом поддерживали нашего фотографа на ногах. Я понятия не имел, куда нас ведут. Наверное, в подвал, подумал я, так люди и пропадают.

Мы прошли обратной дорогой через все здание, по многочисленным коридорам, и наконец попали в большой судебный зал. Когда нас – растрепанных и грязных, как самый последний бомж – втолкнули внутрь, я лихорадочно огляделся в поисках хоть какого-нибудь знакомого лица.

Зал был набит битком, так что я далеко не сразу увидел Моберга с Сандерсоном, которые чопорно стояли где-то в углу. Я им кивнул, и Моберг поднял руку, сложив большой и указательный пальцы в кружок.

– Ну слава богу, – сказал Сала. – Законтачили.

– Это кто там? Сандерсон, что ли? – спросил Йимон.

– Похоже на то, – сказал я, понятия не имея, к чему он клонит.