Эдуард Русаков - Майский сон о счастье

Сердобольные немецкие солдаты помогли Алене вытащить его из воды на берег.

Бывают истории с плохим концом, а бывают и со счастливым. Куда реже случаются такие сюжетные развязки, когда трудно сразу определить: счастье это или нечто другое, чему и названия нет. То есть жизнь заставляет нас иногда призадуматься и ставит в позу недоумения.

Героев звали, конечно же, как-то иначе, но я, если честно, забыл их настоящие имена. Так что, пусть они будут Ромео и Джульетта, не все ли равно, ведь история эта во многом схожа с шекспировской. Во всяком случае, до определенного момента. К тому же, если я назову настоящие имена героев, навряд ли это понравится их родным и близким. Ведь история – подлинная, об этом даже в газетах писали, и не только в «желтой» прессе. Так что, если уж кто-нибудь очень захочет докопаться до прототипов – докопается, не сомневаюсь.

Их родители враждовали между собой. Его отец был «авторитетом» по кличке Медведь и контролировал все городские рынки. А ее папаша был следователем по особо важным делам и давно подбирался к Медведю, собирал на него компромат и мечтал об аресте. Узнав о том, что Джульетта встречается с сыном Медведя, следователь по особо важным делам категорически запретил ей это знакомство и пригрозил, что, если она не одумается, то Ромео загремит за решетку.

– За что? – удивилась Джульетта.

– Уж я найду, за что.

А папаша-Медведь, когда ему донесли, что его сынок путается с дочкой следователя, тоже сделал отпрыску аналогичное предупреждение:

– Дочь мента – тебе не пара.

– Но, папа…

– Если еще раз услышу, что ты с ней встречаешься – замочу обоих.

Медведь, конечно, преувеличивал – убивать родного сына он бы не стал ни при каких обстоятельствах, но дочь мента не помиловал бы, уж это верняк.

Вот какая трагедия назревала на почве такой вот несчастной любви. Не могло быть и речи о тайном браке, о бегстве на край света и прочих романтических вариантах – верные люди Медведя и не менее верные люди следователя по особо важным делам отыскали бы беглецов хоть на другой планете.

Ну, что им еще оставалось делать, юным страдальцам? Разумеется, выход был один – двойное самоубийство.

Ромео и Джульетта отправились рано утром к железнодорожному переезду, поднялись на насыпь, окинули прощальным взором весь этот жестокий мир – и, взявшись за руки, бросились под колеса проносящейся электрички. Машинист затормозил, но было поздно – две головы скатились с насыпи, как мячи, а два туловища остались лежать между рельсами, продолжая держаться за руки.

Казалось бы, все. Конец. Занавес. Все утирают слезы и расходятся по домам. Ан нет. Новое время вносит коррективы в старые сюжетные схемы. По счастливой случайности в одном из вагонов этой же электрички ехал, возвращаясь с дачи, знаменитый хирург. Не растерявшись, храбрый доктор мигом распорядился: остановил проходящий мимо грузовик-рефрижиратор, перенес туда бездыханные тела и головы несчастных влюбленных – и уже через несколько минут они были доставлены в краевую больницу неотложной хирургии, а еще через несколько секунд оба мертвеца лежали, как миленькие, на операционных столах.

– Шнеллер, шнеллер! – покрикивал хирург, забыв от волнения неродной русский и перейдя на родной немецкий. – Каждая секунда дорога! Пошевеливайтесь, химмельдоннерветтер!

И чудо свершилось – врач-кудесник еще раз смог доказать всему миру, что руки у него золотые: он пришил-таки отрезанные головы к туловищам, виртуозно воссоединил оборванные сосуды и нервы, и уже через полтора часа всем стало ясно, что операция удалась. Восстановилось дыхание, кровообращение, работа мозга… Это была победа! Триумф современной медицины!

И это, наверное, можно бы было также назвать победой любви, триумфом воскресших Ромео и Джульетты (тем более, что пока длилась операция, родители несчастных влюбленных – крутой папа-Медведь и суровый следователь по особо важным делам, – так вот, слоняясь по больничному коридору, эти страждущие отцы как-то успели вдруг помириться и заключить нечто вроде пакта о ненападении), то есть все говорило о хэппи-энде, все, кроме того, что очень скоро, уже в тот же вечер, когда Ромео и Джульетту повезли на каталках из операционной в разные палаты, все присутствующие, сопровождающие, окружающие, лечащие и сострадающие, все вдруг с ужасом обнаружили, что головы пришиты не к тем телам! То есть голову Ромео гениальный, но рассеянный (как и положено гению) хирург пришил к туловищу Джульетты, а голову Джульетты – к туловищу Ромео.