Ник Кейв - Смерть Банни Манро

— Кто вы такой? — спрашивает Банни с пола. Он видит за спиной у мужчины со сковородкой Джорджию в уродливом бомбазиновом халате.

— Кто это такой? — орет Банни, указывая на мужчину со сковородкой. Джорджия, словно желая защитить мужчину, положила руку на его широкое иллюстрированное плечо и смотрит на Банни с искренней растерянностью.

— Мистер Манро, это вы? — наконец спрашивает она.

— Вы же сказали, его “нет, в смысле нет”, чтоб вас! — орет Банни. Мужчина с татуировкой на лодыжке (где это его так — в тюрьме? в начальной школе?) отдает сковородку Джорджии и наклоняется к Банни.

— Чего тебе тут надо, отсос недоделанный?

Банни предпринимает несколько неудачных попыток подняться на ноги, он не намерен концентрироваться на деталях, и поэтому ему кажется, что мужчина сказал просто: “Отсос недоделанный”. Он отвечает: “Сам ты отсос недоделанный” — и тут же понимает, что этого делать не стоило.

Мужчина зевает, чешет пузо, отступает на четыре шага, разбегается и со всей дури пинает Банни по ребрам, отчего тот подлетает в воздух и с громким выкриком приземляется на спину. Он накрывает голову рукой, чтобы защитить себя от следующего удара. — Не надо, прошу вас, — тихо говорит он.

Но больше его не бьют, и Банни успевает убрать руку как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь захлопывается ударом гноящегося желтого ногтя.

Вернувшись в “пунто”, Банни расстегивает штаны и дрочит с поистине эпическим размахом — долгодолго, — а когда наконец кончает, позволяет голове запрокинуться, открывает рот и со слоновьим ревом выпускает из себя последние остатки разума, и те разносятся эхом по кварталу Велборн сквозь разрушенную ураганом ночь. Банни на мгновение осеняет смутная догадка, что странные видения, потусторонние визиты и прочие наваждения, которые никак от него не отвяжутся, это на самом-то деле призраки его собственной печали, и они сводят его с ума. Он уверен как ни в чем другом, что очень скоро они его убьют. Но больше, чем все остальное, его волнует вопрос, что же все-таки произошло с этой сукой Джорджией. Господи боже.

Когда Банни входит в фойе отеля “Empress”, он с радостью отмечает, что все вернулось на свои места — похоже, мир собрал себя заново. Отель почему-то напоминает Банни лысеющего мужчину с зачесом на лысине, но ему сейчас слишком хреново, чтобы пытаться понять, где тут связь. Сейчас шесть утра, и поднявшиеся спозаранку постояльцы перемещаются по фойе подобно живым мертвецам. Отмытые и отчищенные любители пошататься по гостиничному вестибюлю источают из своих пор режущие глаза миазмы чистого алкоголя, но Банни этого не замечает, потому что сам пребывает в таком убитом состоянии, что люди интуитивно стараются держаться от него подальше. Его несвежая и промокшая одежда, металлический запах униженного страха и букет будто бы навечно въевшегося в тело похмелья создают вокруг него особое силовое поле. И вообще он похож на маньяка. Он испытывает истинное удовлетворение от успеха, когда ему удается пройти через все фойе в манере двуногого, а не на четвереньках. Интересно, сыграет ли ему это на руку, когда он обратится с вопросом к человеку за стойкой регистрации?

— Мне нужен ключ от номера 17, — говорит Банни, перегнувшись через конторку. — Я случайно захлопнул дверь. Череп человека за стойкой облеплен пятном мертвых волос, а его нос напоминает Банни (и он вздрагивает от ужаса) кошачью дверцу. По телевизору, подвешенному к стене над головой портье, передают новости. Портье читает местную газету через увеличительную карточку “Магический глаз”, он поднимает взгляд на Банни и кладет газету и “глаз” на стойку.

— Ну и дерьмо же печатают в этих газетенках, — говорит он. — Почитаешь такое — и хоть отправляйся себе вены резать. Изо дня в день, мать их… Он улыбается, показывая искуственные зубы.

— Что с вами произошло? — спрашивает он, но видно, что ему нет до Банни никакого дела.

— Ключ от номера 17, пожалуйста, — говорит Банни. Портье поднимает “Магический глаз” и смотрит сквозь него на Банни.

— Чертовы ураганы, птичий грипп, глобальное потепление, террористы-смертники, война, пытки, массовые убийства…

На секунду Банни приходит в голову, что портье строит такой безрадостный прогноз, исходя из его, Банни, внешнего вида, но потом он видит, что тот постукивает пальцем по газете.

— Чума, голод, наводнения, чертовы французы…

— Ключ…

— Маленькие дети, убивающие других маленьких детей, груды мертвых тел…