Александр Сегень - Поп

– Владыкин! – радостно воскликнул Алексей, перевернув одну из кроватей и обнаружив там затаившегося старшего шуцмана. Тот сквозь пьяный сон услышал битву, сполз с кровати, залез под неё и там снова уснул. Теперь он ошалело таращился на партизан и силился осознать, что происходит.

– Жалко его такого приканчивать, – сказал Табак. – Он же ни бельмеса не понимает!

– Вяжите гада, оттащим в лес и там казним, как полагается, – приказал Луготинцев.

Третий дом брать не решились. Много шума поднялось, вот-вот могли нагрянуть немцы, а с ними будет потрудней. Находившиеся в том третьем доме полицаи приготовились к обороне, но сами напасть не осмелились, не зная, какой силы и численности партизанский отряд ведёт бой в доме Луготинцевых. А иначе партизанам пришлось бы туго. Но они, к счастью, успешно вышли из села и углубились в лес. Боевая операция прошла как нельзя лучше – только трое получили ранения, и из них только одного нужно было тащить на себе, двое других могли передвигаться самостоятельно. В лесу в условленном месте их ждали Невский и ещё двое.

– Докладывайте, товарищ Луготинцев, – сказал Наум Захарович.

– Операция прошла успешно, товарищ комиссар. – Алексей приложил ладонь к козырьку фуражки. – Бойцы Серёгин и Тимофеев легко ранены. Боец Груздев ранен в живот и находится в тяжёлом состоянии. Остальные бойцы целы. В селе Закаты почти полностью ликвидирована группировка предателей-полицаев. Уничтожено двадцать шуцманов, находившихся на службе у врага. Главарь Владыкин связан и доставлен сюда. Вот он, товарищ Невский. Пьян, скотина!

– Превосходнейше, превосходнейше, – потирал руки политрук. – А каков немецкий гарнизон в Закатах?

– По данным, полученным от товарища Торопцева, немцев в селе около двух десятков, не более.

– Нет, временно придётся затаиться и лишь спустя какое-то время совершить нападение. Кстати, в Закатах действует ещё православная сволочь. Местный поп. Мне известно, что он пропагандирует покорность врагу, снабжает гитлеровцев продовольствием, которое собирает по всем окрестностям. В наших руках возмездие!

– Товарищ Невский, разрешите не согласиться. Отец Александр – хороший поп. Он не агитирует за немца. А к тому же он собирает продукты и одежду для расположенного неподалёку отсюда в Сырой низине концлагеря. Спасает наших военнопленных.

– Что же тут похвального! – возмутился Невский. – Сдавшиеся в плен – те же предатели. У советского правительства и коммунистической партии на сей счёт твёрдая позиция. Никакой пощады тем, кто оказался в плену у фашистов! Что за мягкотелость поведения, товарищ Луготинцев!

– Я, товарищ Невский, сам отступал в сорок первом и сам мог оказаться в этом концлагере, – сурово ответил Лёшка.

– Вот тогда бы и я разговаривал с вами по-другому, – не менее жёстко произнёс Наум Невский. – Не как с соратником, а как с предателем Родины. А с предателями Родины у меня разговор короткий. Понятно?

– Не совсем.

– Я спрашиваю, понятно?

– Так точно, товарищ комиссар.

– Вот то-то же! Владыкина, как только протрезвеет, казним.

Но старший закатовский полицай чуял, что ему не следует трезветь. И до самого вечера хитрил, притворяясь мертвецки пьяным. Мычал, мотал головой и как будто ничего не мог сообразить, где он и кто он.

– Вот гнида! – восхищался Табак. – Чует, что как только очухается, тут ему и капец.

– Ладно, Владыкин! Кончай тут Малый театр устраивать! Чем это ты мог так нажраться, что до вечера не трезвеешь. А? – свирепел Клещёв.

– Мы-мым-м-м… – раздавалось в ответ.

На закате его искупали в ручье, побили, и лишь тогда он понял, что дальше валять дурака бесполезно. Его поставили на поляне, и Наум Невский торжественно произнёс речь:

– Перед нами – командир полицаев Владыкин. Несколько лет эта сволочь жировала, работая на благо фашистов. Полицаи села Закаты чинили расправы над мирным населением окрестных мест. Множество советских людей пострадало от рук этой сволочи. За все свои неисчислимые злодеяния предатель Владыкин приговаривается к смертной казни через повешение. Но перед этим я лично отрежу ему нос и уши. Держите его, товарищи.

После того как Невский исполнил задуманное, Владыкина с отрезанными ушами и носом, завывающего от боли и ужаса, подвели к берёзе, перекинули верёвку, набросили предателю на шею петлю и решительно вздёрнули. Несколько минут держали в висячем положении. Удостоверившись, что он мёртв, завернули бездыханное тело в рогожу, ночью дотащили до Закатов и подбросили, чтобы люди знали, что будет с каждым предателем.