Александр Сегень - Поп

– Уши вянут! – воскликнул баптист.

– У кого вянут, а у кого у нас в Закатах уши исцеляются, – улыбнулся батюшка, кивая на Романа Гуляева. – Продолжим. Лютер, отвергая католичество, отверг посещение храмов. Лозу Господню рассыпал на мелкие ягоды.

– Потому что Церковь это что? Это ваши камни, составленные один на другой и увенчанные куполами? – вопросил сектант. – Нет! Церковь это вот! – И он ткнул себя Библией в грудь. – Если я верую, то Церковь уже во мне. Евангелие от Матфея глаголет: «Где двое или трое собраны во имя Иисуса Христа, там и Церковь». Забыли?

– Нет, не забыл. «Идеже бо еста два или трие собрани во имя Мое, ту есмь посреде их», – процитировал отец Александр из Евангелия от Матфея. – Почему же тем самым отвергается необходимость построения и храма, как здания, в котором соберутся эти двое, трое и более во имя Его?

– Потому что для вас Церковь это только здание из камня, кирпича или дерева, с колоколами, с иконами, с луковичками, с крестами наверху, – гордо сказал сектант. – А для нас Церковь это нечто большее.

– Послушайте, благочестивые христиане, – обратился отец Александр к своим прихожанам. – Разве когда мы говорим о Церкви Христовой, мы говорим лишь об этом храме из камня и дерева?

– Да всё мы понимаем, батюшка, – сказал Торопцев. – Это он нарочно так говорит, хочет нас запутать.

– Вот именно, – сказал отец Александр. – Воображаю, как он запутывает простодушных людей, когда рядом нет сведущего, как я. На какой путь погибели их толкает! Зачем же вы останавливались и слушали его?

– Да сами не знаем, – сказала одна из прихожанок, Валерия Петрова.

– Какой-то бес толкал: «Иди да послушай!» – добавила другая женщина, Елизавета Проклова.

– То-то и оно, – сказал батюшка. – Все эти проповедники новых вер делают одно общее зло. Хотят разрушить Церковь Православную, раскромсать её на щепочки, дабы уготовить путь антихристу. Помните слова апостола Иоанна: «Возлюбленные! Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они: потому что много лжепророков появилось в мире». А на том предлагаю диспут окончить и всем разойтись. А кто будет и в дальнейшем слушать этого, тот мне принесёт сильное огорчение. А вы, милый человек, побойтесь, ибо как же вы себя губите, обольщая малых сих!

– Я готов и дальше спорить с вами! – возмущённо воскликнул сектант.

– Кончите свой спор тем, что чернильницей будете швырять в стену, – спокойно ответил отец Александр и пошёл прочь.

Вскоре его догнал Торопцев.

– Сразу после вас все разбрелись, никого не осталось с этим еретиком, – оповестил он.

– Ну как, Коля, хорошо я с ним спорил?

– Очень хорошо, батюшка!

– Но и устал же при этом. До чего ж иной раз хотелось по морде ему дать. Как святитель Николай дал Арию заушину. Даже святителя Николая еретик довёл до белого каления. А я выдержал.

– Посрамлён еретик.

– Вот погоди, Коля, глядишь, он завтра каяться придёт.

– Кто? – спросила матушка.

– Жалко, ты, Аля, не присутствовала! Какой я диспут выиграл у заезжего баптиста! Любо-дорого было послушать. Это была моя Невская битва, моя Полтава, мой Сталинград! А ты где-то ходила.

– Я домой сразу пошла, обед готовить. Ещё и не доволен мной!

Но баптист, вопреки мечтательным ожиданиям отца Александра, каяться не пришёл. Несколько дней он ещё пытался увлечь беседой людей на улицах, но, едва увидев в отдалении фигуру священника, предлагал перенести разговор в другое место и много на том проигрывал. В конце концов, от него стали шарахаться. Он помыкался ещё какое-то время в Закатах и в начале Петрова поста исчез. Пошёл добывать себе слушателей в других местах рейхскомиссариата «Остланд».

Партизанская вольница на востоке от Гдова набирала силу. С самолётов партизанам сбрасывалось оружие и боеприпасы, консервы и крупы, медикаменты и даже газеты. Парашютами забрасывались специалисты по взрывотехнике, снайпера, политруки-коммунисты. Железнодорожная ветка между Гдовом и Сланцами стала горячей для немцев. То и дело здесь уходили под откос и сгорали эшелоны с техникой, боеприпасами и живой силой, а из окрестных лесов поливали их свинцовые дожди.

Во многих таких боевых операциях побывал весной и летом Алексей Луготинцев со своими товарищами – Игорем Муркиным и Александром Табаком. Матёрые партизаны, они пользовались всеобщим уважением, стали командирами звеньев, многими заданиями руководили лично. Но хотелось им вернуться в родной уголок России, откуда в прошлом году их выбили кавказцы. Кто-то ведь должен был бить немцев там, где семьсот лет назад громил их князь Александр.