Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

Наконец я должен задать еще один вопрос. Вы это серьезно? Вы действительно верите, что я способен на предательство и могу шпионить в пользу другой страны, даже не подозревая об этом? Это новая философия, созданная для смутного времени, которая основывается на идее бессознательного преступления? Именно она является теоретической предпосылкой для ваших действий? Или ваши ночные бдения в некоем месте между моим письменным столом и телефонами моих друзей и деловых партнеров есть результат роста бюрократического аппарата, который разбухает и множится, наделяя себя все новыми функциями независимо от того, идут ли они на пользу обществу? Поэтому, обратив внимание, что я два или три раза звонил по телефону, который уже прослушивался вами, вы пришли к выводу, что неплохо подключиться и к моему номеру? И, не останавливаясь на достигнутом, вы будете ставить на прослушивание телефоны всех людей, которые позвонят мне больше одного раза? А в дальнейшем такая же судьба постигнет уже владельцев телефонов, позвонивших людям, на которых вас выведет мой телефонный аппарат? И когда это кончится? Чему научит вас все это бесконечное множество подслушанных разговоров? Какие истины выудите вы из этого разговорного потока? Сможете вы их переварить? А если откроете их нам, переварим ли их мы?»

Телефон поблескивал в свете лампы. Арчер смотрел на него, загипнотизированный наборным диском, белеющим на черном фоне. Затем он тяжело встал, выключил лампу. Медленно поднявшись по лестнице, Арчер взглянул на часы. Четверть четвертого. Джейн еще не пришла, но он слишком устал, чтобы волноваться еще и по этому поводу.

Китти крепко спала. Из открытого окна донесся далекий вой сирены. Машина «скорой помощи» и полиция спешили по вызову по темным улицам города.

Арчер быстро разделся и лег в кровать, отделенную от кровати жены маленьким столиком, на который Китти положила книгу, очки и корзинку с вязальными принадлежностями. Вой сирены все удалялся, душевная боль растворялась в спящем мире. Арчер закрыл глаза.

Следующие три недели царило затишье. Программа выходила как и прежде, разница состояла лишь в том, что роли, которые раньше исполнял Атлас, стал играть белый артист, найденный О'Нилом. С Атласом он сравниться не мог, но обеспечивал вполне приемлемый актерский уровень. Каждую неделю О'Нил брал у Арчера список артистов, которых тот хотел бы использовать в следующей передаче, и всегда извинялся перед режиссером, если кто-то из них не устраивал агентство. Обычно их число не превышало двух и исполняли они второстепенные роли. Арчер не возражал и молча соглашался на замены, предлагаемые О'Нилом. Хатт за это время ни разу не появился в студии, и, насколько мог судить Арчер, смена актеров не изменила рейтинга программы. Когда в список на четвертую передачу Арчер включил Элис Уэллер, О'Нил никак не прокомментировал его решение, просто с ним согласился. Шапиро не оправдал возлагавшихся на него надежд, и Леви не задал ни единого вопроса, когда Арчер уволил Шапиро и нанял Маккормика, которого дирижер предлагал сразу после увольнения Покорны. Барбанте после триумфа Джейн в самодеятельном спектакле старался избегать Арчера, но сценарии приносил сносные и больше не поднимал вопрос о Покорны, за что Арчер был ему очень признателен.

Режиссер зачастую забывал о том, что телефон у него прослушивается, и разговаривал по нему как обычно. Даже когда вспоминал, все равно не считал нужным подвергать свои слова внутренней цензуре. Ни Элис, ни Покорны в этот период ему не звонили, и Арчер чувствовал, что сказанное им ни в коей мере не может быть использовано против него. Время от времени он напоминал себе, что подключение к его телефонной линии должно будить в нем чувство протеста и ему следует предпринять некие шаги, которые привели бы к снятию прослушки, но он и представить себе не мог, как следует поступать в подобных случаях, а потому решил просто игнорировать неведомых ему слушателей, как солдат во время войны игнорирует тот факт, что все его письма, даже самые интимные, прочитываются в штабе специально уполномоченным на то лейтенантом. Отчаяние, охватившее его в тот день, когда он впервые узнал о том, что телефон прослушивается, постепенно сошло на нет. Журнал, угрожавший напечатать разоблачительную статью, отказался от своих намерений, возможно, его издатели удовлетворились уходом из программы Матеруэлл, Атласа и Покорны и гарантиями, которые скорее всего дал им Хатт. Тревоги и споры последнего месяца все дальше уходили в прошлое, теряя свою актуальность. За обеденным столом гораздо чаще обсуждался другой вопрос: где провести лето — на Кейп-Код [62] Кейп-Код — песчаный полуостров на юго-востоке штата Массачусетс, модный летний курорт. или на Лонг-Айленде. [63] Лонг-Айленд — остров у юго-восточного побережья штатов Нью-Йорк и Коннектикут, ставший популярным курортом благодаря отменным пляжам и красивым заливам.